Сие изображают нам некоторым образом законы установления Воинского, которое из всех творений человеческих наилучше и вернее изображает первобытное состояние, И которое для сего есть благороднейшее из всех Учреждений: хотя не больше справедливо и не больше твердо основание его, как и прочих дел человеческих, ондако для благоразумного человека оно долженствует быть первое по порядку, ежели и включить его в число предрассуждения; но еще повторяю, оно столь благородно и к столь многим побуждает добродетелям, что почти то и забыть можно, что надлежало бы ему быть истинным.
И так, принимая сие установление за сходнейшее с Началом человека, Найдем, что члены, составляющие воинское тело, почитаются за одаренных и снабденных способностями, нужными каждому по чину его. Они почитаются, каждый в своем классе, достигшими и исполнившими назначенную им цель.
При всем том, хотя все сии Члены неравны, нет безобразия во всеобщей их связи, ниже уничижения для каждого нераздельного; понеже каждого должность определена, и не вменяется в стыд быть ниже прочих членов того же Тела, но стыдно быть ниже своей степени.
Притом сии воинские Тела, поелику составлены из неравных Членов, не могут ни на минуту остаться без Начальника; ибо всегда есть один Член, который выше другого.
Если бы сии Тела не были твроение рук человеческих, то разности и превосходство членов их ограничены были бы непреложными пределами; и тогда качество и точная цена подлежательной вещи служили бы правилом. Но когда Законодатель не следует путеводительству истинного своего света, и однако же должен действовать, то дополняет он сие, учредя цену и достоинство такое, которое б могло быть легко узнаваемо и опредляемо помощию токмо телесных глаз. После различия Степеней следует старшинству распределять права в Телах воинских; и ежели бы где-нибудь не более двух Солдат было, то Закон велит, чтобы старший повелевал.
О неравенстве людей
Сей Закон, хотя и выдуманный, не есть ли указатель справедливости моего положения; и ежели предположить, что все люди вступили во владение своих преимуществ, то, поелику никогда не было бы между ими совершенного равенства, но надобно ли думать, что и тогда бы они имели Царей?
Однако великая была бы нелепость принять сие сравнение по смыслу слов, В Воинских Телах, поелику они суть творения человеческие, нельзя быть иным разностям, как токмо условным: как то и есть, что в них вышний и нижний по природе своей суть одинакого рода; и не смотря на сии столь казистые различия, в самой сущности все они подобны, потому что всегда они суть люди, находящиеся в лишении.
Но в естественном Порядке, если б каждый человек достигал до последней степени своего могущества. То каждый человек был бы Царь. Но как Цари земные не признают других Царей своими Владыками, и следственно не подчинены друг другу: так и в сем случае, если бы все человеки вступили в полное владение своих прав, то ни Владык, ни Подданных людей же, Не было бы между людьми; все они были бы Государи в их Владении. Но сие, повторяю, не в теперешнем состоянии вещей быть может, чтоб все человеки достигли до сей степени величества и совершенства, которая учинила бы их независящими друг от друга; и так ежели с начала сего отриновенного состояния были всегда между ими Начальники, то надобно надеяться, что и всегда оные будут; и сему надобно быть непременно, доколе время наказания совершенно исполнится.
И так надежно утверждаю я на восстановлении человека в первое его Начало происхождение власти его над подобными ему, происхождение могущества его и всех прав Державствования политического.
Безбоязненно даже уверяю, что сие есть единственное средство изъяснить все права, и согласить множество различных мнений политиков, относительно к сей материи; понеже, чтобы признать одно Существо высшим над Существами того же рода, надлежит искать сие преимущество не в том, в чем оно с ними сходствует, но в том, чем от них отличается.
А как человеки по теперешней их природе осуждены к лишению, то с сей стороны все они сходны между собою совершенно, а разнствуют малыми оттенками; и так не иначе могут они надеяться учредить между собою существенные разности, как усильно стараясь выйти из сего лишения.
О светильниках правлений
Я думаю, что не можно представить собратии моей удовлетворительнейшего начертания Общества, как то, которое мы выше сего утвердили на нуждах телесных человека и на его любознании; а поставить еще над ним Начальника, какого я начертал, есть дополнить и утвердить природную и скрытую во всех нам идею о человеке общественном и о начале Правлений.