Да не противуполагают мне паки сей трудности в распознавании знаков, по котроым бы можно было каждому разбирать, в порядке ли находятся вещи, или нет, и когда надлежит действовать, или остановиться. Я довольно объяснил, что всякий человек от природы имеет верный способ узнавать законность своих действий; что оный необходимо нужен для твердого определения нравственности всего поведения его, и что следственно, когда недостает ему сей достоверности, то подвергается опасности при каждом своем шаге.
Из сего можно усмотреть, позволяю ли я человеку делать малейшую безрассудность, а тем паче употреблять какое-либо насилие и самовластие.
И так надеюсь, что сие мое признание может удостоверить Государей в безопасности принятых мною во основание положений; не найдут они в них ничего, кроме ненарушимой привязанности к их особе и глубочайшего почитания к священному их сану; найдут, что ежели б и были между ими похитители чуждые власти и тираны, то Подданные их не имеют никакого законного предлога учинить противу них малейшее покушение.
Об обязанностях Царей
Ежели станут когда читать сию книгу Владыки земные, то уповаю, не вздумают, чтоб я предписанием сей покорности к ним увеличивал как-нибудь их власть и самих их освобождал от сей обязанности, по которой они, как человеки, должны подвергнуть свои поступки правилу общему, которому должно бы было руководствовать всеми нами.
Напротив, ежели по силе токмо внутреннего предполагаемого вне их знания и верного наблюдения сего правила, должны они носить титулы Царей; то давать им право отступать от него есть благоприятствовать обману и оскорблять даже самое имя, для которого их чтим.
И так ежели подданный не имеет права отмщать учиненную ими несправедливость, то ем менее они имеют право делать несправедливость; ибо Государь и Подданный, как человеки, имеют тот же Закон; политическое их положение не изменяет в них естества мыслящих Существ; но на обоих прибавляет бремя, и ни который из них не может и не должен ничего сам собою делать.
Я почел за нужное прежде вступления в рассматривание Тел политических сделать сие предварительное объявление, и теперь могу, как думаю, спокойно следовать моему намерению; ибо сколь ни недостаточными окажутся Правления, но не можно уже будет подозревать меня, будто я хочу разорения их: ибо напротив, Все мое стремление и желание клонится к тому, дабы дать им восчувствовать те единственные средства, которые очевидно служат к их благу и совершенству.
О колебимости правлений
Во-первых, надобно думать, что большая часть Правлений не имели основанием того начала, которое я выше сего утвердил, то есть восстановления Государей в первобытный их свет; потому что все почти политические Тела, которые существовали на земле, Миновались.
Сие простое примечание не позволяет нам почти верить, чтоб они имели существенное основание, и чтоб Закон, на котором они основывались, был истинный; ибо как сей Закон, о котором я говорю, По естеству своему имеет силу живую и непобедимую; то все, что им было бы связано, должно бы быть нерушимо, доколе бы те, которые поставлены быть его исполнителями, не отступали от него.
И так, или он худо известен был при зачатии упомянутых Правлений, или по установлении их в последующее время пренебрежен; понеже в противном случае они бы еще стояли.
Да и подлинно сие не противоречит той идее, какую мы в себе имеем о постоянности содействий сего Закона, по тем понятиям, какие есть в человеке о истине, что есть, то не преходит, и пребывание есть для нас доказательство существенности вещей. И так ежели человеки привыкли почитать Правления преходящими и подверженными переменам, то для того, что поместили их в число всех тех человеческих установлений, которые, поелику основаны на их прихотях и на испорченном воображении, могут колебаться и уничтожены быть иною прихотью.
При всем том, не чувствуя своего противоречия, требовали они от нас уважения к таким установлениям, которых дряхлость и сами признают.
А посему не очевидно ли, что и в самом их ослеплении ощущали они Начало, и видели, что как ни недостаточны, как ни тленны общественные их Установления, однако изображали собою то, которому не должно бы иметь в себе ни одного из сих недостатков.
Сего довольно бы было к утверждению предложенного мною о Законе недвижном, долженствующим начальствовать во всяком составлении общества: но не смотря на врожденную всем нам о сем Законе идею, конечно не вдруг поверят моим доводам; ибо когда видим все, что Государства исчезают, то как бы очевидною истиною кажется, что не могут они быть долговечными, и трудно уже будет поверить, чтоб были такие, которые не прешли.