При всем том исполнение Законов уголовных необходимо нужно, чтоб Правосудию не быть бесполезным; и еще скажу, что оно и неизбежно. И так, понеже право сие не может нам принадлежать, то должно вручить его, равно как и право судить, деснице, долженствующей нами предводительствовать. Она-то дарует истинную силу естественному оружию человека, и она приведет его в состояние исполнять приговоры Правосудия, не подвергая чрез то самого себя осуждениям.
По крайней мере таковые средства употреблены были истинными Законодателями, хотя оные показаны нам в Символах и Аллегориях. Может быть употребляли они и руку подобных себе к произведению видимого наказания преступников, дабы чувственными изображениями поразить взор управляемых ими грубых народов, и дабы наложить покров на тайные пружины, которые управляли исполнением казни.
Я говорю сие тем с большею надежностию, что известно, что сии Законодатели употребляли тот же покров и в простом изложении своих гражданских и общественных Законов. Хотя оные были творение руки надежной и высшей; однако более говорили чувствам, дабы не осквернить своей Науки.
Но в Законах уголовных они представили чувственную картину с крайнею строгостию, дабы покоренные им Народы восчувствовали, колико строго истинное Правосудие, и уразумели бы, что малейшее деяние, противное Закону, не может остаться без наказания. В сем-то намерении некоторые из них определили наказания даже и скотам.
Об отношении казней к преступлениям
Все сии примечания уверяют нас паки, что человек в себе не может найти ни права осуждать подобного себе, ни права произвести в действо осуждение.
Но когда бы право сие и действительно сродно было тем людям, которые правят, или которые обязаны судить уголовные дела в Правлениях, так как все в том уверены; то остается еще решить труднейший вопрос, то есть, какое найдут они необманчивое правило, дабы производить суды и налагать наказания праведные, размеряя их точно с пространством и свойством преступления? Во всех сих вещах уголовное Правосудие слепо, сомнительно и всегда почти руководствуется или господствующим предрассудком, обываем, или волею Законодателя.
Есть Правления, которые, почувствовав глубокое свое невежество, чистосердечно в оном признались и требовали советов от людей, просвещенных в сем деле. Похвально их усердие, что отважились на сие, но смело уверяю их, что тщетно будут ожидать удовлетворительных познаний, доколе будут искать оных во мнении и разумении человека, и не возымеют столько отважности, или решимости, чтобы идти самим почерпнуть их в истинном источнике.
Ибо славнейшие Политики и Законоискусники не объяснили еще сего затруднения; они приняли Правления такими, каковы они есть, согласились с общенародным мнением, что основание их действительно и что наука и право наказания находится в человеке; потом истощили все силы свои в изысканиях, как бы соорудить твердое Здание на сем основании; но как нельзя сомневаться, что они строят на произвольном только предположении, то явствует, что Правления, желающие научиться, должны прибегнуть к иным Учителям.
Не решу я, какие наказания соответствуют каждому преступлению; напротив, по моему мнению, невозможно отнюдь человеку в сем случае положить что-либо твердое; ибо как нет ни двух преступлений, равных между собою, то и определить им одинакое наказание есть без сомнения несправедливость.
О уложениях на уголовные дела
Но простой смысл человека должен по малой мере научить искать преступнику наказания в самой той вещи и в том чине вещей, которые им повреждены; а не брать их из иного отделения вещей, которое, не имея никакого отношения с подлежащим преступлением, будет также повреждено, а преступление от того не загладится.
Вот почему Правосудие человеческое столь слабо и столь много недостаточно; ибо иногда власть его ничтожна, как то в самоубийстве и в преступлениях, скрытых от него; иногда она действует с нарушением соразмерности, которую должно бы везде наблюдать, как то бывает во всех телесных наказаниях, определяемых им за беззакония, устремленные не на лица, но токмо на владения.
Когда же оно кажется будто и наблюдает сию соразмерность и показывает с сей стороны некоторое просвещение, и тогда еще бывает весьма недостаточно в том, что весьма малое число имеет наказаний во всяком чине вещей, а преступления во всех их бесчисленны и всегда различны.