Из сего ясно усматривается, что Геометры, ежели бы не отступили от Аксиом, никогда бы не заблуждали в своих умствованиях; понеже Аксиомы принадлежат самой Сущности умственных Начал, и потому основаны на очевиднейшей достоверности.
Всякое произведение телесное и чувственное, по сим умственным Законам составленное, есть без сомнения совершенно правильно в рассуждении своего рода; поелику оно в точности сообразно порядку сего Начала умственного, или тех Аксиом, которые везде правят его бытием и производством. Но как совершенство сего произведения телесного есть зависимое, или относительное к Началу, родившему его, то правило и источник сего произведения не может быть в нем же самом.
И так по непрестанному только сравнению сего чувственного произведения с Аксиомами, или с Законами Начала умственного, можно судить о его правильности; сим токмо средством, говорю, докажется точность его.
А когда единое сие правило есть истинное, и когда притом оно есть совсем умственное; то как же люди могут надеяться заменить его правилом, взятым от Чувственного? Как могут льститься, чтобы Существо условное и подолжное могло заступить место Существа истинного?
При всем том нельзя сомневаться, что Геометры всеми своими силами о сем единственно стараются; ибо увидим, что они, утвердив Аксиомы, яко основания всех тех Истин, которым научить нас хотят, предлагают нам к измерению протяжения меру, взятую в сем же самом протяжении, либо числа, по произволению принятые, которым самим потребна мера чувственная, чтобы быть им для наших телесных глаз существенными.
Как же положиться на такое доказательство, и как почитать очевидными такие доводы? Понеже мера находится всегда в том Начале, от которого чувственное произведение получило бытие; то как можно сему произведению чувственному и страдательному быть самому себе мерою и доказательством? И есть ли такие Существа, кроме не созданных, или кроме Существ истинных, которые бы могли сами себя доказывать?
Не оспаривая никак очевидности Начал умственных Математических, или Аксиом, мы должны признать, сколько худо поняли их Геометры и сколь мало пользуются ими в познавании протяжения и прочих свойств Вещества; надобно сказать, что незнание их в сем случае произошло от той же ошибки, в которую впали Примечатели в рассуждении прочих вещей, доселе рассматриваемых, то есть, они отлучили протяжение от его истинного Начала, или, лучше сказать, искали Начала сего в самом протяжении, смешали обоих и не приметили, что сии суть две различные вещи, хотя и соединены по необходимости для подания бытия Веществу.
О Протяжении
Дабы лучше уразуметь сие, не неприлично здесь определить свойства протяжения. Протяжение, как и все прочие свойства Тел, есть произведение Начала, родителя Вещества, (происшедшее) по Законам и порядку предписанным сему нижнему Началу от вышнего Начала, правителя его. В сем смысле протяжение, яко вторичное произведение, не может иметь преимуществ, равных с Существами, К числу первых произведений принадлежащими: сии в самих себе имеют непреложные Законы; все свойства их неизменяемы, потому что соединены с их Сущностию; словом, в них вес, мера и число так уставлены, что без разрушения самого Существа не могу измениться.
Что ж касается до свойств Тел, или Существ вторичных, то мы довольно пространно видели, что они таковы быть не могут; ибо как нет в них ни одного неизменяющегося для чувств наших свойства, то глаза наши не могут ценить их иначе, как по сравниванию с Существами их же чину.
О мере Протяжения
Когда ж то так, то протяжение Тел не более верно для нас определено, как и прочие их свойства. И так, когда к показанию величины протяжения употреблена будет мера, взятая из самого же протяжения, то самая употребленная сия мера также недостаточна будет, как и измеряемое, то есть, что ее протяжение не более верно будет определено; следственно, надобно будет искать еще меру сей меры; ибо какие средства к сему ни употребим, всегда увидим явственно, что в самом протяжении отнюдь не найдем истинной его меры; следственно, должны прибегнуть к тому Началу, от которого рождено протяжение и все свойства Вещества.
И сие есть довольное свидетельство, сколь недостаточный способ избрали Геометры к постановлению истинной меры Существам телесным. Правда, и я в том согласен, что к сей чувственной мере протяжения, избранной ими, прилагают они числа; но не токмо употребляемые ими числа сами суть относительные и условные, не токмо человек волен переменять их отношения и поставлять им степени, какие за благо рассудить; но еще и самая сия лествица степеней, хотя и может быть полезна в измерении всех вообще протяжений одного рода, но отнюдь не годится к измерению протяжений иного роду; а надобно еще людям поискать того непреложного, неизменяемого и всеобщего основания, к которому бы могли относимы быть все роды протяжений.