Неизбежное однажды переосмысление труда могло бы уже начаться среди современных элит, и тогда женщины обнаружили бы, что мужчины уже приняли за них самые важные решения. Новые структуры труда, которые должны будут появиться в ближайшие два десятилетия (призванные, в том числе, сильно уменьшить количество разнообразной работы), могут оставить нетронутой систему сексизма, а женщин — заключенными в роли тунеядствующих, менее компетентных помощниц. Этого можно избежать, только если женщины вторгнутся в мир труда прямо сейчас, как бы труд ни «изолировал» их, с воинственным феминистическим настроем.
Всегда приятно слышать, что какая-то политическая организация поддерживает движение женщин — особенно если это организация вроде «Черных пантер», ранее скандально известная своим вопиющим сексизмом. Но я не испытываю оптимизма по поводу долгосрочного эффекта такой поддержки. Подобный союз со стороны выглядит более естественным, чем в реальности. Революционные движения обычно в самом деле дают представительство женщинам как действующим лицам в истории и молниеносно, кардинально подрывают сексистские стереотипы. Подумайте, как проявили себя женщины (когда им это «позволили» сделать) в Парижской коммуне, во время Октябрьской революции, во французском и итальянском сопротивлении во время Второй мировой, в борьбе за создание государства Израиль, во время Кубинской революции, за тридцатилетнюю борьбу за свободу Вьетнама, в палестинском партизанском движении, в городских партизанских движениях в Латинской Америке — в сравнении с тем, что этим женщинам позволялось (на что они считались способными) в каждом из этих обществ до начала вооруженной борьбы. Но это представительство временное. Когда борьба закончена, победой или поражением, женщин неизменно быстро демобилизуют и возвращают к их традиционным, пассивным, неисторическим ролям. (Позже историки и идеологи будут игнорировать или замалчивать их участие — как, например, во Франции, где поразительным образом сегодня обходят абсолютным молчанием огромное число воительниц и мучениц Сопротивления. Если об их подвигах и говорят, то только подразумевая, что руководили ими мужчины, как, например, в недавно вышедшем чрезвычайно сексистском китайском фильме Красный женский отряд, якобы призванном почтить и восхвалить женщин-солдаток в армии Мао в 1930-х годах.)
Для политических радикалов не составляет труда разделаться с сексистскими стереотипам, пускай на время, когда дело доходит до мятежа, «народной войны», партизанской борьбы или подпольного сопротивления иностранной оккупации. В ситуациях, когда речь еще не идет о вооруженных действиях, в радикальных политических организациях с женщинами обращаются совсем иначе. Несмотря на частые заявления о своих феминистских «взглядах», во внутренней жизни практически всех радикальных организаций, находятся они у власти или нет, — от официальных коммунистических партий до новых левых и полуанархических группировок, существующих с 1960-х, — всевозможные сексистские «обычаи» безропотно допускаются и оправдываются.
Как следствие, современная волна феминизма родилась в крупнейшей радикальной студенческой организации в США в 1960-х из болезненного осознания женщин, что к ним относятся как к второсортным членам. Женщин никогда не воспринимали всерьез на собраниях; именно женщин всегда просили (когда они не вызывались сами) вести протоколы и посылали на кухню за кофе. На демонстрациях их товарищи-мужчины часто благородно защищали их от полицейского насилия, но никогда не включали в ряды руководства. Вне всякого сомнения, уровень этого добродушного сексизма в радикальных организациях снизился, по крайней мере в Америке, именно благодаря протесту женщин. Они начинали изолированным меньшинством, объектом насмешек, но вывели на новый уровень сознательность многих женщин. Это движение, начавшись в Америке, теперь запоздало распространяется в Западной Европе, хоть и в более ограниченном, сдержанном виде. В 1970-е у женщин, стремящихся освободить себя и других женщин, среди радикально настроенных мужчин сторонников больше, чем когда-либо. Но недостаточно работать только в существующих радикальных организациях. На данный момент это даже не главное условие.