Если идейный посыл фашизма уравновешивался эстетическим взглядом на жизнь, то его внешний вид обрел сексуальный подтекст. Эротизацию фашизма можно отметить в таких увлекательных и благоговейных манифестациях, как Исповедь маски и Солнце и сталь Мисимы, и в фильмах вроде Восход скорпиона Кеннета Энгера и более недавних, но менее интересных Гибели богов Висконти и Ночном портье Кавани. Серьезную эротизацию фашизма следует отличать от умелой игры с культурным хоррором, где присутствует элемент пародии. В качестве плаката для своей недавней выставки в галерее Кастелли Роберт Моррис использовал фотографию, на которой он обнажен до пояса, на нем темные очки, нацистского вида шлем, стальной ошейник с шипами и идущей от него толстой цепью, которую он держит в согнутых руках в наручниках. По рассказам, Моррис считал этот образ единственным, который всё еще способен шокировать, что есть единственная ценность для тех, кто по умолчанию считает искусство чередой свежих провокаций. Но сутью этого плаката оказалось его отрицание самого себя. Шокировать людей в определенном контексте — значит приучать их к этому контексту, и теперь нацистские материалы пополнили обширный каталог популярной иконографии, к которой поп-арт обращает свои ироничные комментарии. И всё же фашизм зачаровывает так, как не способна никакая другая иконография, реквизированная поп-артом (от Мао Цзэдуна до Мэрилин Монро). Конечно, в некоторой степени подъем всеобщего интереса к фашизму можно объяснить чистым любопытством. Люди, родившиеся после начала 1940-х, всю жизнь только и слышат что споры про коммунизм, и поэтому для них именно фашизм — главный предмет дискуссий их родителей — представляет собой экзотическое, неизвестное. Молодых в целом завораживают ужасы и иррациональное. Курсы по истории фашизма, наравне с курсами по истории оккультизма (в том числе вампиризма), сегодня пользуются огромной популярностью среди студентов колледжей. Кроме всего этого, откровенно сексуальную притягательность фашизма, бесстыдным свидетельством которой служит книга Регалии СС, не способна перебить ни ирония, ни близкое знакомство с темой.
В порнографической литературе, фильмах и прочих товарах по всему миру, особенно в США, Англии, Франции, Японии, Скандинавии, Голландии и Германии, отсылки к СС можно назвать характерной чертой эротического авантюризма. Под знаком нацизма оказалась почти вся образность нетрадиционных сексуальных практик. Сапоги, кожа, цепи, «железные кресты» на блестящих торсах, свастики наряду с крюками для подвешивания мяса и тяжелыми мотоциклами стали тайной и самой прибыльной атрибутикой эротизма. Этот инвентарь встречается в секс-шопах, саунах, барах любителей садомазо, борделях. Но почему? Почему нацистская Германия, общество подавленной сексуальности, вдруг обрела эротические ассоциации? Как режим, в котором преследовали гомосексуалов, превратился в гей-фетиш?
Подсказку можно усмотреть в пристрастии фашистских лидеров к сексуальным метафорам. Как Ницше или Вагнер, Гитлер относился к лидерству как к сексуальному обладанию «женственными» массами, как к изнасилованию. (В Триумфе воле на лицах масс — экстаз; лидер доводит толпу до оргазма.) В образности левых движений преобладал унисекс и асексуальность. В правых же режимах, при всем пуританизме и репрессивности их реалий, всегда присутствует эротический налет. Нацизм определенно сексуальнее коммунизма (что не является заслугой нацизма, а, скорее, говорит нечто о природе и пределах сексуальной фантазии).
Разумеется, большинство людей, которых заводят униформы СС, не оправдывает нацизм и вообще едва ли в полной мере осознает, что сделали нацисты. Тем не менее в некоторых областях сексуальности, особенно тех, что именуют садомазохизмом, сильны веяния, эротизирующие игру в нацизм. Подобные садомазохистские фантазии и практики популярны среди как гомо-, так и гетеросексуалов, хотя именно среди мужчин-гомосексуалов эротизация нацизма особенно заметна. Садомазо, а не свинг — самая большая тайна последних лет в мире эротики.