Он долго бежал за составом, махал руками, посылал один за другим воздушные поцелуи.
Смотреть на заплаканную, опухшую от слёз девчушку было больно. Она рыдала, беспомощно размазывая остатки косметики по искажённому мучительной разлукой лицу.
Букет едва уместился на столе.
– Возьмите влажные салфетки, – попытался пожалеть её я, – туалет не скоро откроют.
Попутчица шумно всхлипывала, благодарно застенчиво, но старательно отворачивала взгляд: кому понравится, когда тебя рассматривают в таком неприглядном виде?
Проводница принесла трёхлитровую банку с водой, – какая любовь, какая необыкновенная, искренняя, потрясающе красивая любовь! Как же вам повезло! Жених?
Девушка не ответила. Ей было не до нас.
Я так и не познакомился с ней, хотя было отчаянное желание посочувствовать, выразить доверительное, безусловно позитивное отношение к чувственной сцене расставания. Попутчица, молча, переоделась, уверенными движениями застелила постель и всю дорогу лежала, укрывшись с головой, отвернувшись к стенке.
Её состояние давало повод задуматься: о любви и ненависти, о преданности и искренности, о скоротечности всего сущего, о молодости, наградой которой являются такие пылкие, неистовые эмоции.
Мне было, о чём вспомнить. Я тоже любил.
К счастью взаимно.
К сожалению, отвергнут в финале, не успев вместе счастливо состариться.
Кто знает, куда исчезает любовь, почему и в чём растворяются возвышенные чувства.
Время в пути пролетает незаметно, чему способствуют смена пейзажей, особенный, с запахом дыма чай в музыкально дребезжащих подстаканниках, шумное общение пассажиров, ритмично убаюкивающая вагонная тряска, мерный перестук колёс на стыках рельс, ожидание скорого прибытия, навязчиво приятные мысли о море, предвкушение чуда общения с природой и климатом из другого, южного мира.
Вот показались пригороды Симферополя. Ещё немного и разбредёмся, кто куда, забудем, как ехали, общались, переживали вместе.
У каждого свой путь, своя цель.
Печальная девушка так ни с кем и не общалась. Да это и понятно. Расставание – маленькая смерть. Конечно, ей лихо.
Незадолго до прибытия пассажирка неожиданно оживилась: тщательно массировала звонкими шлепками лицо, шею, грудь, энергично, весьма профессионально накладывала многослойный, теперь уже элегантный, с художественным изыском макияж.
Пассажирку было не знать. Это была совсем другая женщина: привлекательная, сексуальная, уверенная в себе, страстная. В изменившемся облике внезапно проступила агрессивная чувственность, неукротимый азарт, появился лихорадочный блеск во взгляде.
Девушка умело пилила и шлифовала ноготки, накладывала на них ярко-алый лак, придирчиво расправляла складки полупрозрачного платья, тщательно укладывала причёску, вновь и вновь всматриваясь в зеркальное отражения себя.
Жизнь продолжается. Разве может быть иначе! Не рыдать же она приехала в благословенный солнечный Крым.
Нужно бы и мне вот так же, уверенно и твёрдо, наконец-то, забыть про свою, теперь уже совсем чужую Лизу.
Пусть ей повезёт. Я ещё не стар, а на море так просто знакомиться. Кто знает, кто знает… может быть и я невзначай найду здесь свою судьбу.
Печальная девушка просветлела вдруг взглядом, расцвела, покрылась рукотворным, но нежно выглядящим румянцем. Сквозь безупречный макияж проступила загадочная улыбка.
Интересно, о чём же она мечтает!
Попутчица нетерпеливо начала пробираться к выходу, одной из первых.
Какая величавая у неё походка, какая дивная грация!
– Букет, – встрепенулся я, – вы забыли букет!
Дама высокомерно смерила меня ледяным неприязненным взглядом, смысл которого сложно было уловить в контексте недавних событий и сложившегося благодаря её неизбывной грусти образу, – заберите этот веник себе!
– Ладно… ладно, как скажете. Я думал…
– Люсенька, любимая, – подхватил её, закружил, не обращая внимания на окружающих, жизнерадостный молодой человек с огромным букетом алых, под цвет маникюра, роз, – как я соскучился, еле дождался!
Он целовал её, целовал, целовал!
Я застыл в оцепенении, не понимая, что происходит: когда она настоящая, кого любит, с кем играет?
Может быть, и Лиза… или не понимает, чего хочет! О, женщины!
Автор стихов в тексте Марина Фольмер
Конец