Эвис Джент позвонила ей по моей просьбе, и после предварительного чириканья изложила ей мою миссию, так кратко, как я могла бы на ее месте. Дебору не пришлось уговаривать слишком долго.
Я приехала на пятнадцать минут раньше и припарковалась на узкой улочке позади отеля. Закрыла свою сумку в багажнике и прошла наискосок по территории отеля. Перешла через дорогу и спустилась по лестнице. Надвигался туман. Апрельский воздух, мягкий поначалу, менял свой характер. Порывистый ветер гнал волны, создавая белые гребешки. Уже было почти три часа, и я чувствовала себя перегруженной событиями. Мне нужно было время продышаться, и я надеялась, что свежий океанский воздух прочистит мою голову.
Я не забегала так далеко во время обычной утренней пробежки. Мой маршрут начинался и заканчивался у пристани, с ее сложной историей хороших намерений, которые пошли не так.
Береговая линия Санта-Терезы, несмотря на многие достоинства, никогда не была благославлена природной гаванью. Сначала морская торговля была запрещена, потому что судовые компании не хотели рисковать своим грузом у скалистого берега. В 1872 году наконец был построен причал, длиной 500 метров, позволявший выгружать грузы и пассажиров. В течение следующих пятидесяти лет землетрясения, зимние шторма и пожары взяли причал в осаду, и хотя его восстанавливали время от времени, он не решал проблему безопасной швартовки растущего количества яхт и катеров, которыми владели богатые местные граждане и иногда более богатые приезжие.
В начале 1920-х неформальное инженерное исследование (которое состояло в запускании пустых банок и мешочков с опилками с пляжа в Хортон Рэвин и наблюдении, куда они поплывут) показало, что располагать искусственную гавань к западу от города будет глупостью, потому что преобладающие течения смоют песок с пляжей и принесут его прямо в предполагаемое место для швартовки яхт, создав наносы на входе и выходе.
В поддержку этого бредового проекта была предложена закладная в 200000 долларов, и избиратели одобрили начинание 4 мая 1927 года. Тонны камня были привезены с островов и вывалены в море, формируя трехсотметровый волнолом. После этого, как и было предсказано, 700 кубометров песка в день переносилось к внутренней стороне барьера, создавая бар достаточной массы, чтобы закупорить вход в гавань. Прошло немного времени, после чего налогоплательщики были вынуждены покупать землечерпалку за 250000 долларов и тендер за 127000, в постоянных попытках держать гавань открытой, с ежегодными затратами в 100000. С тех пор сумма росла по экспоненте, без видимого постоянного решения. Все для развития и улучшения.
Я сделала несколько растяжек, наблюдая за пляжем. Через десять минут я увидела Дебору Унрих, приближавшуюся с левой стороны. Описание, которое дала мне Эвис Джент, не приготовило меня к тому, какой привлекательной она была. Дебора была босиком и ветер поднял ее серебряные волосы, как нимб. Ей должно было быть под семьдесят, и она выглядела подтянутой и спортивной в черных велюровых брюках и такой же куртке, которую она оставила расстегнутой и открывающей красную футболку. Ее глаза были карими, а лицо моложавым, несмотря на мелкие морщинки.
- Кинси?
- Здравствуйте, Дебора.
Я протянула руку и мы обменялись рукопожатием.
- Спасибо, что сразу согласились встретиться со мной.
- Нет проблем. Я только рада, что мне не пришлось отказываться от прогулки. Я обычно иду до пристани и обратно, если это удобно для вас.
- Совершенно. Сколько это, километров шесть, туда и обратно?
- Примерно.
Я сняла кроссовки и носки. Носки я рассовала по карманам. Связала шнурки и повесила кроссовки на шею, позволив им болтаться сзади. Я не была в восторге от постоянного стука между лопатками, когда мы шли по песку, но это было лучше, чем идти обутой.
Дебора уже двигалась к кромке воды, со скоростью, которую я бы назвала чрезмерной, если бы не была верна своей привычке к пробежкам. Океанская волна рассыпалась в нескольких метрах, и когда мы ступили на влажный твердый песок, наши ноги захлестнуло ледяной водой и пеной, прежде, чем отхлынуть обратно.
Тихий океан холодный и непрощающий. Обычно можно заметить парочку храбрецов, плавающих в его глубинах, но сегодня никто не осмелился. Две лодки держали курс к островам, параллельно берегу на полной скорости тарахтел катер, таща за собой водного лыжника на тросе, едва заметном на фоне бледно- голубого неба.
Полет на дельтаплане и водные лыжи идут вторым и третьим пунктами в моем списке из тысячи вещей, которые я не хочу делать никогда в жизни. Первый — это еще одна прививка от столбняка.
Дебора сказала:
- Я так поняла, что все началось с Майкла Саттона. Какие у вас с ним отношения?
- Я бы не стала называть это отношениями. Я впервые встретила его неделю назад, и он нанял меня на однодневную работу.
Я обрисовала ситуацию, начав с его появления в моем офисе и его истории о двух пиратах, которых он видел в роще.
- Они сказали, что откапывают сокровище, но он заметил сверток на земле неподалеку.
Несколько недель назад он наткнулся на упоминание о похищении Фицжу, и до него дошло.
Теперь он убежден, что видел тело Мэри Клэр, завернутое для похорон. Единственная загвоздка в том, что когда полиция произвела раскопки, они нашли мертвую собаку. Согласно бирке на ошейнике, пса звали Улф.
Дебора удивилась
- Ну, это странно. Могу заверить, собака не наша.
- Я знаю. Я ездила в Пуэрто и говорила с владельцем. Он рассказал, что отвез Улфа к доктору Макнэлли с подозрением на дисплазию бедра. Рентген показал вместо этого злокачественную опухоль и ветеринар рекомендовал эвтаназию. Кто-то забрал труп собаки из сарайчика около клиники и привез на ваш участок, чтобы закопать.
Дебора посмотрела на меня с недоумением.
- Извините за скептицизм, но получается, что все основано на утверждении, что он видел именно тело Мэри Клэр. Почему вы так уверены? Кажется глупым оперировать идеей, когда все, что у вас есть — это его слова.
- Согласна. Я даже не уверена, что мы можем сказать, что у нас есть его слово. Назовем это подсказкой.
- Зовите как хотите, все равно это странно. Если в похищении что-то пошло не так и им надо было избавиться от тела, зачем им закапывать ее на нашем участке, когда в Хортон Рэвин полно леса?
- Я задавала себе тот же вопрос. Если повезет, мы найдем ответы. С другой стороны, мы можем никогда не узнать.
- Во всем этом есть определенная ирония. Я не слышала имени Майкла много лет. Его родители, Кип и Аннабель, были нашими лучшими друзьями.
Я посмотрела на нее с интересом.
- Правда? Родители Майкла? Когда это было?
- В то самое время. Мы познакомились в загородном клубе, когда Аннабель была на шестом месяце беременности им. Они были милейшими в мире людьми. Я потеряла Аннабель, Кипа и Патрика в течение пары лет.
- Эвис говорила мне, что ваш муж погиб в авиакатастрофе.
Мне не хотелось заговаривать о его смерти, но казалось, что разговор, который мы вели, лучше сохранять ближе к реальности. Тот факт, что мы шли, и наше внимание было направлено на окружающее, создавал возможность для более откровенного общения, чем если бы мы беседовали глаза-в-глаза за чашкой чая.
- В некоторые дни мне кажется, что я смирилась, что боль ушла и все кончено. В другие дни горе так свежо, как в первый момент, когда я услышала.
- Как это случилось?
- Рейн должна была начать учебу в университете в Висконсине, работать над получением степени магистра социальных наук. Это было осенью 1985. Они с Патриком поехали на ее машине, со всеми ее вещами в прицепе. Патрик планировал помочь ей устроиться, а потом вылететь в Атланту на деловую встречу. Я бы поехала с ними, но мне казалось, что лучше остаться охранять домашний очаг и дать им возможность побыть вдвоем.