— Слушайте, — дрожащим голосом шепнул я. — Мы спасены!
Коорец пихнул локтем Раниэля в бок:
— Придется сунуть ему в рот кляп, потому что будет доставать нас до самого утра.
— Мы спасены, — повторил я. — Есть идея. Только развяжите меня.
Коорец приблизился ко мне, держа в руках грязную тряпку. Он хотел сунуть ее мне в рот, но Раниэль схватил со стола какой-то предмет и заступил дорогу.
— Прочь! — прошипел он, багровея от гнева, при этом замахнулся кулаком, в котором держал разбитую на конце крупную ампулу.
Для Коореца это не было достаточно убедительным аргументом, поскольку при росте почти в два метра он весил более ста килограммов. Но отблеск острого конца ампулы и цвет вытекающей оттуда жидкости что-то напомнили ему, и он остановился.
— Еще мгновение, и у нас тут прибавится новый препарат! — продолжил Раниэль тем же тоном, только на октаву выше. — И препаратом этим станете вы. Разве не видите, что у него не поступает кровь к мозгу, вот он и сходит с ума от боли. Я его развяжу, и ему полегчает.
Он присел рядом и развязал меня.
Мы выйдем отсюда, благодаря невольной помощи Уневориса, — сказал я после того, как хоть немного расправил кости.
И я прочитал им вслух содержание листка:
Коменданту убежища,
генералу Бакли
4-III, 21-00
Давид Уневорис.
Рапорт четвертый.
Касается не идентифицированного шара из помещения Н-5, называемого
Комнатой Теней.
Шар по всей поверхности одинаково твердый, как и статуи девочки,
собаки и мыши. Помимо того, как и они, он абсолютно черный. Диаметр шара
составляет пол метра. Шар катится очень медленно, зато обладает
гигантской массой. На коротком отрезке я тормозил его движущимся
динамометром. Зная значение приложенной силы, время длительности
равномерно замедленного движения, начальную и конечную скорость на пути
торможения, я вычислил, что инерционная масса шара достигает двенадцати
тысяч тонн! В городе статуй шар весил бы тысячу двести килограммов.
Вывод: шар выполнен из материала голода с удельным весом,
соответствующим платине.
В данный момент — после незначительного изменения импульса — шар
катится в сторону топчана со скоростью трех миллиметров в секунду.
— Катится? — буркнул Коорец, когда я закончил читать. Он уселся на черном шаре, который опирался на стенку напротив зеркала. — Этого совершенно не видно.
— Вы не поняли, — попытался объяснить я. — Шар лежит там спокойно уже три дня. Рапорт касается ситуации, имевшей место четвертого марта. Уневорис размышлял о ней в девять вечера, еще до первого моего визита в комнату теней. Я же пришел сюда сразу после него.
— И какое мне до этого дело?
— Да нет, вас это должно интересовать, поскольку, с помощью этого шара мы сейчас разобъем решетку и, проплыв через город ко второму каналу, попадем в камеру крота, который поднимет нас к людям. Вы уже поняли? Мы воспользуемся шаром как мощным тараном.
Раниэль схватился с топчана. Коорец все так же глядел на меня с недоверием:
— Но ведь он же весит двенадцать тысяч тонн! Как вы там прочитали? А это вес крупного судна.
— Вовсе нет. Я прочитал, что шар обладает массой в двенадцать тысяч тонн. А это уже нечто иное, особенно в наших физических условиях. Мне это известно давно, точно так же, как и статуям, что случайно забрели сюда через зеркало. Эта масса подчиняется воздействию лишь гравитационного поля города. А напряженность этого поля составляет всего одну десятую микрона на секунду в квадрате, точно так же, как и там. Говоря практически, нам придется преодолеть лишь ее громадную инерцию. Если же нам удастся разогнать ее до скорости десять сантиметров в секунду, даже крепчайшие прутья решетки разойдутся от удара. Ведь вся работа, которую мы выполним относительно шара, втроем толкая его изо всех сил от стены до зеркала, то есть, на пути около десятка метров, что займет у нас несколько минут — будет отдана возле цели всего за секунду. А отношение работы ко времени — это мощность. Возле зеркала шар будет иметь кинетическую энергию, сравнимую с энергией пушечного снаряда. Опять же, даже трение шара о пол нам не будет мешать. Смотрите.