И я не ошибся: даже не поднимаясь со своего постоянного места, Том длинной палкой достал до оконного отверстия и заслонил его бумажным листом.
— Такого ты еще не видал! Повернись к экрану. Как увидишь, сразу на пол слетишь, — таинственным голосом обещал он.
Задолбаный до последнего, я охотнее всего покинул бы эту населенную упырями квартиру под первым же подходящим предлогом, но неожиданно услыхал стук во входные двери.
— Проходите! — выкрикнула Долли.
В ее голосе снова звучала радость. Я вслушивался в отзвук шагов следующего гостя Йоренов, напрасно подавляя в себе волну вздымающейся паники.
В коробку квартиры вошел Блеклый Джек. Он был живым человеком. Уже немного освоившись с пластиковыми масками, встречаемыми повсюду на улицах, я опасался теперь лишь встреч с настоящими людьми.
— Уважаю всех вас, тех, кто остается в тени, — торжественно произнес новый гость.
Это было одно из вступительных приветствий Блеклого Джека. Он всегда говорил подобные слова при встрече, и по ним даже слепцы в барах с легкостью узнавали его.
— Рады, что ты заскочил к нам, — сказал Том.
— Мы очень рады твоему визиту. — Долли указала на свободный табурет. Присаживайся, бродяга!
— Не будет у меня отдыха, пока солнце заходит вечером за Уджиофорте, а утром восходит над Альва Паз.
Долли серьезно задумалась.
— Выходит, что ты никогда не отдыхаешь. А может ты спишь только днем?
— Такой День еще не появился еще из тьмы. Только он уже близок.
Мы уже давно знали, что между вопросами, которые задавались Блеклому Джеку и ответами, которые он немедля выпаливал, связь была довольно-таки слабенькая.
— Ну ладно, тогда я полетел, — произнес я нетвердым голосом.
Я боялся вопросов, которые мог мне задать Блеклый Джек. Поднимаясь, я случайно заглянул в его лицо: из под прямых и длинных, очень светлых волос, когда он убрал их с лица быстрым движением руки, на меня глянули печальные, очень проницательные глаза, в которых была видна откровенная и глубокая приязнь, но еще и нечто странное, что у всех — при первой же встрече с ним — порождало мысль о его ненормальности.
— Ну, Карлос! — запротестовала Долли. — Посидел бы еще немножко. Если хочешь, можешь даже оставаться на ночь. Разве тебе здесь плохо?
— Тем более, что мы должны были смотреть слайды, — напомнил Том.
Долли заскрипела своей "лежанкой".
— Так ты остаешься, правда?
Снова я почувствовал себя убийцей.
— Пускай уходит, — молвил Блеклый Джек.
Он сказал это настолько неожиданно, что все сразу же переключили внимание на него. Как и всегда, одет он был очень странно: на нем был старый мешок с дыркой для головы и кусок ржавой цепи, которой он подпоясывался в бедрах. Только самым необычным было то, что его совершенно не заинтересовала моя внешность. В последний раз мы встречались два дня назад, когда я еще был манекеном. Сейчас же, видя изменения в строении моего тела, он — как человек и сам живой — должен был заметить и фальшивые синяки, и ненастоящую кровь на рубашке.
— Не мешкай, — повторил он, акцентируя свои слова. — Выходи на улицы Кройвена и ищи на них правду. Она освободит тебя. Уже исчислены часы наши.
— Откуда ты знаешь? — спросил я с беспокойством в голосе.
До сих пор все пророчества Джека входили у меня в одно ухо и выходили через другое.
— Нет ни былинки в поле, ни капли в водах, ни пылинки в воздушном вихре, что скрылись бы пред Его взглядом, — неспешно, хотя и не раздумывая ни мгновения, ответил тот.
Он еще не закончил говорить это, как я сказал:
— Мне хочется пить.
Когда Блеклый Джек заканчивал свою мысль о Его взгляде, бумажная заслона упала с окна.
— Я жажду, — чуть тише повторил я. — Если он знает, где есть вода, пусть укажет мне.
— Пойдешь по Сорок Второй Улице по направлению к Вота Нуфо. Все, в чем ты нуждаешься, найдешь за первым поворотом.
— Какие глупости! — Долли металась будто птица в силках. — Все, чего тебе нужно, можешь найти тут же, рядом, за дверкой нашего холодильника!
Я покинул обиталище Йоренов под аккомпанемент пронзительных воплей его хозяйки.
VII
Участок карабинеров, равно как и дом Йоренов стояли уже за контурами замеченного мною с крыши Тема-ля "осминога", границы которого — как мне помнилось — окружали неподдельную часть города. Я пошел в направлении, указанном мне Блеклым Джеком. Повсюду расстилалась застроенная громадными макетами домов, насыщенная испарениями разогретых пластмасс и резкой вонью фанеры, истекающей смолой и клеем — раскаленная солнцем безлюдная пустыня. Выходя из квартиры Йоренов на солнечный зной, я сменил ад психический на физический: я шатался будто алкоголик, украшенный памятками пьяной драки, и может потому людские муляжи — прохаживающиеся по тротуару с целью имитации уличного движения — отшатывались от меня с отвращением. Залитой краской рубахи я не мог выкинуть, так как красное пятно на груди выглядело бы еще более подозрительным.