В следующий же миг в углу квадратной локации, слева от пути по которому мы шли, послышался грохот.
— Что там? — спросил я с тревогой.
— Мракобестия. Она не стала рыть закрытый тобой вход, но нашла обход через локацию пустотных вааргов. Мёртвая магия против них почти бессильна. Мракобестия больше элементаль, чем животное. Его разум почти не способен страдать.
— Где ты был раньше с этими знаниями? — буркнул я с лёгким недовольством.
— Они бы ничего не изменили. Вы правильно решили отступить. Они не стоят затраченных сил.
— Прямо как в земле аномалий, когда за нами волочилась любая встреченная хрень, — вспомнил Мерлин.
— Мракобестиям свойственно преследовать противника, но у их терпения есть предел, — сообщил Странник.
— А что про нежить скажешь?
— Я не знаком с культом Тишины, — покачал головой он. — Во всяком случае, не так, как уважаемый Манри тар Ланкдор.
Рейд начал собираться вокруг меня. Сбор лута и добивание монстров были окончены.
— Белка, бери самых быстрых и Тию. Оставляю вам «полуреального зверя». Метнитесь к этим выходам и проверьте что там. А мы возьмём ту вышку, — я кивнул на башенку, которую приметил ещё от входа. Есть вариант просто прыгнуть астральным ходом.
Вышка находилась почти по пути. Чуть ближе к замку в центре. Около неё нас ждала новая засада нежити. Всю дорогу нас при этом радовали сцены из жизни призраков. Сайна старалась как могла их подсвечивать, чем только усиливала неприятное сходство с фильмом ужасов.
Засада была сделана грамотнее. В домах были спрятаны призраки Кровавой Тени. Эти существа умели парализовать живых. И нежить правильно рассудила, что если одного такого на нас не хватит, то можно попробовать ударить единовременно сразу нескольким.
На этот раз никакой опыт нам не помог — мы не знали тип нежити изначально. Издали видели нескольких жриц и решили, что это хилл. Когда Белка выдала их главную способность, было уже поздно.
Но Орден — слишком неоднороден по видам. Ни механизмы Сайны, ни некродендроиды от атаки не пострадали, и на первое время взяли ситуацию в свои руки.
Через несколько секунд начали отмирать и мы, один за другим. Паралич носил физиологический характер и работал лишь по ветке живой плоти.
Затем Орден начал контратаку. В особенности очень злая Аси и её ручная кошка.
Странное существо, выращенное в яйце терминалом с питомцами, вымахало в нечто отдалённо напоминающее не очень симпатичного, но очень злого кота. Зверь приспособился удивительно синхронизироваться со стилем боя хозяйки. В этом бою они собрали больше всего голов нежити, просто бросившись вперёд в режиме берсерка.
Внутри башни оказалось пусто. Мы поднялись наверх. Лифа и Вереск с винтовками заняли места у бойниц. А я получил первое сообщение от нашего летучего отряда.
— У нас плохие новости, Арк, — сообщила Тия устами Амории. — Оба пути ведут в локации мёртвой магии.
— Последние пару локаций пустотников были так себе, так что это не так плохо. Но проверьте на всякий случай соседние двери.
Амория кивнула.
— Шеф, вижу этих тварей. Они за собой магическую темноту несут, так что стрелять я в них могу только сейчас. Потом я их уже не увижу.
— Без толку. Их даже твой калибр не пробивает. Странник, ты уверен, что они скоро отстанут от нас?
— Сейчас они заняты нежитью, — ответил он. — Так что мы успеем уйти.
— Подтверждаю, одного из мессов только что встретила группа рыцарей с магами.
— И кто кого?
— Месс их, конечно, — ответила эльфийка. — Но они его задерживают, как и нас. Так что, я помогу им с башни?
— Нет нужды. Нежить тебя за это больше любить не станет. Идём к замку, а оттуда, не заходя внутрь, сразу к пустотникам.
Следующие минут двадцать прошли в неспешной прогулке до здания в центре локации. Дороги в городе были построены по принципу снежинки, то есть встречались у центрального здания, потому самый быстрый путь был в любом случае мимо него. Для путешествия через узкие улочки внутри районов большой рейд не подходил, нужно было бы дробиться на малые группы, а лекарей на случай сюрпризов у нас не так много.
— Под зданием находился сильный маг, — сообщила Эстель.
— Скажи, как он выглядел? — поинтересовался Манри.
Локация сильно на него влияла. Он был словно слегка сам не свой, хоть и говорил, что это не так, и он не испытывает никаких чувств к этому месту.