— Я уже. Облака крайне токсичны и разрушают даже технику, — ответила она.
— Зафиксированы окислители неизвестного типа, вступающие в реакцию с золотом, серебром и углеродными формами, — добавила Вереск.
Углеродные формы — это плохо. Значит обычным деревьям туда тоже дорога заказана.
— Получается под нами миазм, — подытожил я. — Можно попробовать подобрать что-то для пути через него на тридцать шестой, но это долго.
— Второй путь ведёт в локацию проклятых, — сообщила Эстель. — Я слышу, как там даже стены пребывают в страхе.
— Опять мёртвая магия… — проворчала Белка.
— Ничего, прорвёмся, — сказал я. Проходили уже.
— Не на тридцать пятом, — напомнила Сайна, но я только кивнул.
— Манри, приятель, ты как? — самым внимательным оказался неожиданно Наги.
Тари снова был некродендроидом. Изумруды зелёных глаз нежити уставились в пол рядом с ним. А сам он сел на пол, будто из него вынули дух.
— Я поступил правильно, — сказал он. Ровный и совершенно лишённый эмоций голос, как прежде.
— Оставь прошлое в прошлом, Манри, — поддержал я его. — А твой вид можно изменить. Если так хочешь снова стать тари, можно даже это. Взять пробу твоих костей, сделать клон, аниматургией перенести душу. Технически, это реально.
— Я не уверен, — ответил он. — Эмоции затягивают. Я не уверен, что удержу их вновь.
— Нежить может стать живым существом, — сказала Эстель. — В голове всплывают отдельные кадры из прошлого. Когда-то я уже была нежитью.
— По тебе иногда видно, — положила руку на плечо подруге Сайна.
— Мне нужно время, — произнёс Манри.
— Пока мы живы, в Стене возможно всё, — сказал я. — Мракобестии сюда не спешат. Думаю, у нас есть минут пятнадцать на быстрый отдых и перекус.
— Это место на самом деле было вершиной башни. Из него не было никаких переходов кроме того, через который мы вошли, — сказал Манри и поднялся.
— Значит, Стена достроила.
А пока рейд отдыхал, я с Тией и Белкой продолжил изучение пути дальше.
Итак, серебряная дверь. Зачем такое делать — понятно. Чтобы ограничить сенсорные возможности. Но стоило чуть приоткрыть её, как настроение аномально упало вниз. Я почувствовал раздражение, досаду и большое желание поскорее сдохнуть.
Не нужно быть великим сенсором, чтобы понять, с чем мы имеем дело.
— Нежить, — сообщила Эстель.
Девушки подходили ко мне, чтобы принять участие в распознании угроз на пути дальше. Хотя выбор у нас был не очень-то большим. Или мы спускаемся вниз через миазм, или идём к проклятым.
— Значит нежить и мёртвая магия, — кивнул я. — Забавно. Я думал, мёртвая магия с настоящими мертвецами не дуржит. Как раз в недавней легенде про братьев-лисов было.
— Нежить неуязвима к пустоте, и как следствие не может ею управлять, — подтвердила Белая. — Но может быть временным переносчиком, если там есть живой пустотник-некромант.
— Если сделать нежить из одержимого пустотой, получится мертвец с мёртвой магией. Я… была чем-то подобным. Эксперимент.
— Тишь экспериментировала с пустотой? — спросил Манри. — Хотя, именно так рейд в мёртвокотье открыл секрет создания фрактальной нежити. Если найти заражённый системной стихией труп, его тоже можно поднять. Мёртвая магия неуправляема, но фрактал не имеет собственной воли. Он выполняет в извращённой форме волю носителя, которую способен контролировать любой некромант с базовой подготовкой.
— Вот как? Спасибо, возможно тогда получится создать однажды своих таких. Где бы только сперва подходящих мертвецов найти? С этих мы всё уже сняли… — я задумался. Затем обернулся к механистке. — Сайна, есть кого послать с камерой? Так чтобы без сильного палева, чтобы не вышло как с мракобестиями.
— А то, — улыбнулась девушка, демонстрируя на указательном пальце механическую муху. — Анализаторов нет, но есть камера.
— Главное что и нежить и мёртвая магия не интересуются механизмами, — криво улыбнулся я.
Приоткрыв дверь, мы выпустили муху, и та показала нем длинный мост над миазмом. А вот за ним возвышалась имитация крепости, уходящей вниз. У входа были свисающие флаги. Чёрный и лиловый. И логотип — девушка с каре, хитрой ухмылкой и игривым свисающим языком.
— Арк, смотри, — привлекла моё внимание Сайна и все обернулись к трансляции с проектора в руке Вереск.
Впереди была арена, напоминающая большой ипподром, по которому мерно бродили рыцари с одноручными косами и камами, верхом на таких же искажённых пустотой мёртвых лошадях.