“Тут несколько пещер, — подумал некто деловитый в голове Алана, — можно уйти туда, пока ребята пьют, поют и рассказывают скабрезные истории…”
— Эй, парень! — вдруг заорал Димитрий, прекратив петь и оглушительно икнув. — Ты не забыл, что мы с тобой договаривались поговорить кое о чем? После того, как выберемся из заварушки в Зэн Секай?
Прежде чем Алан, чьи мысли были заняты Кассией, сообразил, о чем идет речь, Матиас замахал руками и крикнул:
— Да ну тебя, Димитрий, брось! Забудь!
— Мальчишка сказал, что я не мужчина, — рявкнул Димитрий. Его рыжая борода растрепалась, глаза воспаленно блестели, и в целом выглядел он зловеще, как сумасшедший разбойник с большой дороги. — И согласился поговорить позже. Сейчас самое время выяснить отношения, ты не находишь, Алан?
Кассия напряглась.
— Что происходит?
Тэн принялся увещевать Димитрия, но тот не обращал на него внимания, в упор разглядывая Алана. Алан, конечно же, понял, о чем речь. Этот неотесанный Пилигрим вспомнил об их ссоре на веранде дома синоби…
И приспичило же ему разбираться именно сейчас!.. Как некстати!
— Да, я помню, Димитрий, — громко, но спокойно сказал Алан. Его пальцы сами собой нащупали эфес шпаги. Сердце заколотилось быстрее обычного, но не слишком быстро: Димитрия Алан не боялся. — На чем будем драться?
— Ребята, вы что? — растерянно спросила Кассия, переводя взгляд с Димитрия на Алана и обратно.
— У нас мужской разговор, — отмахнулся от нее Димитрий. — Не встревай.
— Алан! — требовательно сказала Кассия.
Алану вспомнились родители. Таким же тоном обращалась к отцу мама, когда хотела от него каких-то решительных действий. “Лео! — говорила мать в таких случаях. — Ну что ты молчишь? Сделай же что-нибудь!” И Лео Аркон послушно делал что-нибудь.
Но в эту минуту Алан не был расположен играть в родителей. Вино разогрело кровь, а Димитрий давно нарывался на серьезный разговор. Фехтовальщик из него был неважный, не чета Алану, которого тренировал Эмиль. Силы у Кагановича сколько угодно, а вот филигранной техникой его методы поединка и не пахнут…
— У нас мужской разговор, — повторил Алан.
Лицо Кассии вытянулось.
— На чем будем драться? — Димитрий хохотнул. — Не на шпагах же ты собрался драться с коллегой? Мы будем сражаться на кулаках, Тварь тебя побери, и до сдачи. Хотя, если хочешь до первой крови или потери сознания, я не против.
Матиас и Тэн уже не пытались отговорить Димитрия. Вопросительно поглядели на Алана. Бородач был в своем праве. В случаях конфликтов внутри каравана Пилигримы либо обращались к лидеру, чтобы рассудил, либо выходили на честный поединок, но не ранее, чем через сутки после ссоры. Чтобы остыли, надо полагать.
— Идет, — сказал Алан с заминкой. Димитрий хищно улыбнулся и сжал огромные волосатые кулачищи.
Посреди пещеры, между костром, горевшим у входа, и дальней стеной очертили круг диаметром в два с половиной метра. Ливень по-прежнему шумел снаружи, погромыхивал гром и посверкивали молнии; если б не скверная погода, поединок организовали бы под открытым небом. Алан снял ремень со шпагой, расстегнул и скинул жилет, чтобы ничто не сковывало движений. Закатал рукава и подтянул панталоны. Димитрий также разоружился, поплевал на ладони и зачем-то причесал пальцами буйную шевелюру.
Бойцы приняли боевые стойки, выставив кулаки тыльной стороной вперед. Ни Алан, ни Димитрий не торопились атаковать, и Матиас с Тэном, изрядно захмелевшие, начали забрасывать драчунов насмешками. Тогда громоздкий Димитрий выбросил вперед левый кулак, тут же шагнул к Алану и ударил правой рукой. Алан каким-то чудом ухитрился уклониться от обоих ударов, отскочив назад и в сторону. Он тоже ударил, но попал по крепкому загривку Димитрия; удар не произвел на противника ни малейшего впечатления. Зато Димитрий быстро развернулся, мелькнул его кулак, и в голове Алана взорвалась целый фейерверк огней. От ослепившей на мгновение боли он потерял ориентацию в пространстве, вслепую, ожидая очередного удара, отскочил на пару шагов, но споткнулся обо что-то и едва не упал.
Где-то совсем рядом заорали Матиас и Тэн. Видимо, они не принимали этот бой за серьезную дуэль и были готовы остановить его сразу же, как только один из бойцов слишком увлечется. Испуганно вскрикнула Кассия. Вот кто еще не привык к варварским развлечениям Пилигримов! А ведь, честно признаться, именно из-за нее и началось это противоборство.
“Подавляющее большинство Пилигримов предпочитает не иметь в составе караванов женщин, — сказал как-то Эмиль Ламар Алану, — особенно красивых. Там, где женщины, мужчины ведут себя, как ослы”.
Чтобы удержать равновесие, Алан присел. Димитрий налетел на него, обрушив поток ударов по голове и плечам. Тот закрывался глухим блоком, потом, когда уставший Димитрий сделал крохотную паузу, обхватил Димитрия под колени и повалил на землю.
Зрители снова завопили. В голосах Матиаса и Тэна звучало осуждение. В кулачном бою борцовские приемы не допускались.
— Нечестно, Алан! — крикнул Тэн. — Кулаком бей-бей, а бороться не смей!
Алан и сам сознавал, что не прав. Он подал руку Димитрию, который поднялся на ноги со зловещей улыбкой. “Ну, я сейчас тебя отделаю!” — читалось на его лице.
Снова приняли стойки. На этот раз Димитрий уверенно попёр в атаку, особо не заботясь о защите. В какой-то момент он совсем открылся.
“Как макивара”, — промелькнуло в голове Алана.
Не успев ничего сообразить, он ударил Димитрия в живот на солнечном выдохе “Х-ха!”. Удар получился слабым, больше похожим на легкое касание костяшками пальцев, да и “солнечный выдох” не вполне удался, однако Димитрий тут же согнулся в три погибели. Пошатнувшись, он рухнул набок и замер в позе эмбриона. Физиономия его побелела, глаза вылезли из орбит.
Парни перестали вопить, подбадривая бойцов. Матиас, помедлив, бросился к Димитрию, а Тэн, подозрительно прищурившись, спросил:
— Ты его бил ножом?
— Нет! — выкрикнул Алан.
Он сам был в шоке от последствий удара.
Понадобилась целая четверть часа, чтобы Димитрий более-менее пришел в себя, а Матиас с Тэном убедились, что живот бородатого задиры цел и даже без признака синяка. Димитрий сидел на земле, обхватив руками колени и опустив голову, а остальные Пилигримы таращились на Алана, словно тот начал превращаться в Тварь.
— Ну что уставились? — проворчал Алан. — Я победил, не так ли?
— Я не знай, что ты умей бить с такой сила, — потрясенно и с немалой долей уважения в голосе произнес Тэн. — Теперь я не ссорься с тобой, дорогой Алан.
— Ты и так ни с кем не ссоришься. — Алан смутился. — Случайно получилось… Попал, очевидно, в какую-то болевую точку.
Матиас разглядывал Алана подозрительно.
— А ты уверен, что…
— Димитрий! — перебил его Алан. — Ну что, мир? Или продолжим поединок?
Он плохо понимал, отчего не желает признаваться в освоенном приеме из репертуара синоби. Если он признается в этом, друзья попросят научить и их тоже, и Алан не сможет отказать. Знание этого приема сделает Пилигримов чрезмерно уверенными при новой встрече с Рыцарем Дебрей, они бросятся с ним в бой и погибнут. Алан не хотел рисковать жизнями друзей. Он и проклятый Осаму должны сойтись вместе без свидетелей и других участников. Если кто-то еще умрет от руки Рыцаря, то только Алан.
И не факт, что Алану удастся обучить остальных этому приему. Рафу выбрала только его, говорила о какой-то Небесной Ки в глазах, как и Восточный Дзенин. У других она эту неведомую Ки не разглядела… Если Алан будет обучать Пилигримов, и они не освоят прием, то скорее всего обвинят его в недостатке рвения. Мол, Алану жалко делиться тайным искусством. Лишние проблемы…
Когда он расправится с Осаму, если он расправится с Осаму, тогда пожалуйста — он обучит всех желающих.
Димитрий поднял голову — лицо бледное, покрытое испариной.
— Тварь меня разорви, если я смогу тебя одолеть, Алан! Ты сильнее, чем кажешься! Помнится, много зим назад я не поладил с самим Эмилем, так он меня здорово отделал! Я тогда признал его лидерство. Каганович признает силу, парень!..