— Мы, женщины, сражаемся за женихов и друг с другом. Таковы наши обычаи с незапамятных времен. Полагаю, они были созданы нашими предками для того, чтобы регулировать количество женщин. Без постоянных сражений нас стало бы слишком много, и мы умерли бы от голода. Амброзии на всех не хватит.
— Но Хорвэш… — сказал Алан. — Он — мальчик, ему не грозят сражения…
— Зато грозит работа в пещерах! — оборвала его королева, сверкнув очами. — Не такую судьбу я желала бы своему единственному сыну! Королем он не станет. В Амазонии всегда правили женщины. Даже отпрыск королевской семьи обязан трудиться в пещерах с семнадцати лет. В нашем Оазисе с мужчинами обращаются как с чем-то драгоценным, но судьбе их не позавидуешь. У них нет свободы выбора, и наши законы определяют их судьбу до самой смерти.
— Как в других Оазисах судьбу девушек определяет традиция и законы, — задумчиво пробормотал Алан.
— Да, — вмешался Тэн. — Девочка расти-расти, слушайся отец, потом ее отдавай замуж, и она слушайся муж и молча сиди в гарем.
— Что такое гарем? — заинтересовалась королева.
— Э-э-э… — протянул Алан, но Матиас в сердцах сказал:
— Нигде нет справедливости!
— Я слышала про Парадайз, — произнесла Шэди, очевидно, забыв вопрос. — Это Оазис, полный чудес. Мне объясняли, что у них там не магия, а наука. И у них мужчины и женщины равны в правах, хотя мне это трудно представить.
Димитрий кашлянул:
— Да быть такого не может.
Королева не стала спорить. Оглядев Пилигримов, спросила:
— Итак, вы согласны проводить моего сына в Парадайз? Я плачý как за десяток женихов…
— Как за десять? — встрепенулся Димитрий.
— Да, мы согласны. Но… — медленно проговорил Алан. Он сейчас не думал о завышенной цене. Вести по Дебрям одного человека, защищая его от Тварей, куда проще, чем нескольких. Алан попытался представить, каково это — быть юным Оседлым, которого отправляют в неизвестный Оазис. Парадайз может оказаться не таким уж прекрасным местом, и если Хорвэшу захочется вернуться, некому будет его проводить обратно.
Димитрий пихнул Алана в бок — дескать, соглашайся, не спорь.
Королева заметила оговорку Пилигрима и поняла ее по-своему:
— Вы хотите сказать, что я поступаю нечестно по отношению к другим амазонкам, у которых сыновья трудятся в пещерах? Не беспокойтесь о моей чести. Я первая в королевской династии за последнюю сотню лет произвела на свет мальчика. Мое святое право — избавить его от судьбы с утра до ночи работать в пещерах и трижды в семь дней ходить к женщинам, подобно племенному быку!
В ее голосе зазвучал металл, но даже в нем Алан уловил нотки напряжения, будто Шэди хотела в первую очередь убедить саму себя в собственной правоте.
— Ходить к женщинам — работка не трудная, — пробурчал Димитрий едва слышно.
Матиас отозвался:
— Пока тебя не заставляют. Под принуждением даже приятная работа в тягость.
Королева предпочла не услышать эти разговоры. Она сказала:
— В Парадайзе моему сыну будет хорошо… Я очень на это надеюсь. Пусть боги смилостивятся над ним, и он будет свободен…
Все стремятся к свободе, согласился с ней мысленно Алан. Но Оседлые делают этот как-то ограниченно. Предел мечтаний этой королевы в отношении сына — соседний Оазис. Вот если бы Оседлые умели ходить по Дебрям, этих проблем вообще не возникло бы. Алан одернул себя — он начинает думать, как Рыцарь Дебрей!
— Ваше величество, — перевел он тему, чуть возвысив голос. — Я желал бы узнать, приходили ли к вам беглецы из других Оазисов? Например, из Либеры?
— Иногда это случается, — вздохнула Шэди, причем непонятно было, к чему относится этот вздох: к тому, что людям в других Оазисах живется так плохо, что они вынуждены бежать, или к тому, что они выбрали в качестве места бегства Амазонию. — Но редко. Кто-то приходит, кто-то уходит.
— Уходит? О чем вы?
— Несколько лет назад к нам пришел один Аляракулл.
— Кто?
— Бродяга, не знающий покоя и своего места на земле. Он похож на вас, Странники, тем, что ходит по Дебрям и Твари не видят его, но, в отличие от вас, он ищет дом и не может найти. Так вот, этот Аляракулл увел за собой трех Меченых.
— Меченых? — спросил Димитрий, опередив Алана. — У них был знак на лбу?
Владычица Оазиса кивнула.
Алан захлестнуло волнение.
— Как давно это было?
— Кажется, два года назад. Нет, два с половиной.
Алан задумался, а сердце громко билось в грудной клетке. Путь Рыцаря Дебрей вырисовывался более-менее четко. Осаму — Клейменый, сбежал с Либеры и, бредя по Дебрям куда глаза глядят, оказался в Зэн Секай. Там дзёнин Рафу, увидев в нем сына, научила его смертельному искусству. Осаму ушел из Зэн Секай спустя шесть лет вместе с караваном Стефана Кровака и пропал на подступах к Амазонии и Хэйдиалу. Теперь ясно, что двинулся он все-таки к Амазонии. Здесь он уговорил пойти за собой троих Клейменых и где-то в Дебрях обучил их ниндзюцу. Вчетвером они двинулись к Санти, купили непонятно на какие деньги — украденные? — у продажного Нараяна помощников для перетаскивания Черного камня и уничтожили Хоу Верден.
Но зачем Рыцарю Черные камни?
— У Аляракулла был знак на лбу?
— Нет, — сказала королева.
— Как? — изумился Алан. — Точно?
— Я еще не выжила из ума, — надменно произнесла Шэди. — Я знаю, что Странники плохо воспитаны, но всему должен быть предел…
— Я не то хотел сказать, — отмахнулся Алан. Он был возбужден донельзя. Если у Рыцаря нет Клейма, значит, он не из Либеры! Кровак и другие правы: Либера — не такой Оазис, чтобы из него сбегать порядочному гражданину. Но тогда откуда он? Дальше на северо-запад только Парадайз и Галльфран… — Нам нужно знать точно! Это крайне важно.
— У него не было знака, — твердо сказала Шэди.
— Как он выглядел? У него были отличительные особенности?
— Нет, он ничем не отличался от обычных людей. У него были светлая кожа и темные волосы. Он был молчалив и скрытен. Он был молод. Вот и все.
“Что имела в виду Рафу, когда называла Осаму особенным?” — подумал Алан. Неужели это другой человек? По времени всё вроде совпадает.
— И вы разрешили Меченым уйти? — перевел он тему.
— Как удержать тех, кто может ходить по Дебрям? Не держать же их в клетке? Хотят уйти — пусть уходят.
Королева погрузилась в свои мысли, и Алан догадался, что она думает о сыне.
Небо наполнилось синевой, солнце клонилось к закату, басовитое жужжание пчел поутихло.
— С закатом начнется Праздник Сватовства, — встрепенулась королева. — Вы приглашены. Ваши друзья, которые прибыли в Оазис ранее, тоже будут там. Если желаете больше узнать об Аляракулле, спросите Аннису, она была с ним хорошо знакома. Танвира скажет, где искать Аннису.
— Анниса? — переспросил Алан. Ему вспомнилась проигравшая Танвире амазонка. А еще вспомнился ее гневный взгляд, когда она унеслась в бешенстве на коне. Вряд ли она захочет говорить с ним или Танвирой. Хотя шанс есть, если сослаться на приказ королевы. Да и что взять с Алана, он ведь просто мужчина? — Хорошо, спасибо, ваше величество.
— Когда вы намерены отправиться в Парадайз?
Алан быстро прикинул: нужно найти Стефана и остальных, объясниться с Кассией, забрать ее в свой отряд, поехать в Парадайз, оставить там принца и заодно навести справки о Рыцаре. Задерживаться в Амазонии нет смысла.
— Завтра в первой половине дня, — ответил он.
Его спутники промолчали — обещание королевы заплатить за одного как за десяток настраивало на покладистый лад. К тому же они, видимо, почуяли, как и Алан, близость врага.
— Отлично, — отозвалась Шэди. — Плата и мой сын будут готовы рано утром. Они будут ждать вас на той же тропе, что ведет в наш Оазис и из него. Эта тропа — единственная. Возле Черной тропы, на площадке с Ликами Предков.
Она позвонила в колокольчик. Мгновением позже явилась Танвира.
— Отведи их в гостевую деревню, — велела ей королева. — И прикажи Аннисе, чтобы она прибыла туда же. У наших гостей есть к ней разговор.