В общем, я уехала в Верею, не закончив дела с письмом. С квартирой мне или вам надо быть [в Москве] осенью. Я буду в сентябре и в ноябре.
Устала я страшно. Сейчас верейская тишина меня чуточку успокоила.
У меня просьба – телеграфируйте, получив это письмо, в Верею (город Верея Московской, Больничная, 11 /43).
Вторая просьба: я не могу найти Осину детскую книгу «Кухня» (изд. Мысль (?), Ленинград, 1926)4,стихов (перевод со старо-франц[узского]) об Алексее («Россия» 1924 или 1925)5 и стихотворения «Приглашение на луну» (не помню, где напечатано)6. В Ленинской нет. (Потеряно.) «Алексей», вероятно, в журнале «Россия» за 1924 или 1925 год. В Ленинской разрозненный комплект. Попросите кого-нибудь посмотреть в Публичной и в случае удачи прислать мне текст. Я по этим стихам очень тоскую. В Верее буду месяц. Жду известий. Надя. В архивах ничего не нашла. Я уже введена в права наследства7.
ОР РНБ. Ф. 1073. Ед. хр. 892.
Л. 11–12 об.
Впервые: Крайнева, 1991. С. 98–99.1 В 1957 г. в журнале «Знамя», в рубрике «Трибуна писателя», была напечатана статья А.А.Коваленкова «Письмо старому другу», содержащая лживые и оскорбительные упоминания об О.М.,Коваленков, в частности, писал: «Мне довелось неоднократно встречаться с Мандельштамом. Он рецензировал мою первую книгу. Запомнились не только его желчные вздохи о невозможности реставрировать на буржуазный лад принципы античного искусства:
.. Греки сбондили Елену
по волнам,
Ну, а мне соленой пеной
по губам… —
но и попытки найти контакт с современностью, эстетизировать то, что для нас было самой жизнью, а для него – объектом для самонаблюдения:.. Держу в уме, что нынче тридцать первый / Прекрасный год в черемухах цветет, / Что возмужали дождевые черви / И вся Москва на яликах плывет… Думается, что „капиталистические пережитки в со-знании“ нашли после революции наиболее прочную поддержку у поэтов-акмеистов. Мандельштам был одним из крупнейших представителей этого направления. Предметность, отточенность его стихов была соблазнительным противодействием абстрактному пафосу, которым грешили многие поэты тех лет. Но за каждой строкой этого оказавшего настолько заметное влияние на литературные течения начала тридцатых годов поэта, что даже появился термин „мандельштамп“, стоял призрак буржуазной цивилизации Запада. Сергей Есенин однажды даже пытался бить Мандельштама. И было за что. Ведь это он написал:
… Я пью за военную астру…
……………………………..
За розу в кабине роллс-ройса,
Полей Елисейских бензин,
За музыку сосен савойских,
За дальних колоний хинин…»