Целую тебя и жду.
Надя
Я не знаю, где эта «Молодежная», но «В» – значит недалеко1.
Вторник 10 января.ОРРНБ. Ф. 1315. Ед. хр. 64. Л. 1-1об. Почтовая карточка: «Москва В-296, Молодежная 4, кв. 156, Ек. Конст. Лившиц». Адрес отправителя: «Москва М-447, Большая Черемушкинская, 50, корп. 1, кв. 4. Мандельштам». Почтовые штемпели: «Москва 10.1.67», «Москва 11.1.67». Пометка адресата: «Надя». Письма печатаются по автографам, хранящимся в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (ОРРНБ. Ф. 1315. Ед. хр. 64. Л. 1-16).
1 Имеется в виду московский адрес, по которому у кого-то из друзей остановилась Е.К. Лившиц.
2
Н.Я. Мандельштам – Е.К. Лившиц
18 марта [1967 г., Москва]18 марта
Милая Таточка!
Я очень хотела бы, чтобы ты приехала и пожила у меня хоть сколько-нибудь. Я хочу тебе многое показать.
Что ты об этом думаешь?
Напиши: мой адрес: Москва М-447, Б.Черемушкинская, № 50, корп. 1,кв.4.
Второе: не знаешь ли ты, как найти Гладкова? Эмма Анатольевна (его жена) Попова (актриса от Товстоногова) переехала на новую квартиру. Мое письмо было направлено по старому адресу и не дошло. Гладков перестал писать в минуту, когда этого бы не следовало делать.
Я просила его достать для меня «мемуары» Ольги Ваксель (Лютика). У меня есть сильное подозрение, что это сочиняла не она, а ее мать по ее дневникам.
Евг. Эм. мне показал об О.М. Там явное раздражение и кое-что – брехня. Не брехня то, что мы тогда едва не развелись и что О.М. был сильно увлечен. Но вещи сдвинуты…
При последнем объяснении я была – по телефону. Она плакала. О. М. поступил с ней по-свински.
Если Евг. Эм. показал мне всё, то можно это игнорировать. Но он рассказывал совсем иначе (напутал? или потом что-то скрыл?). Показывал он кусок до прихода через три года к нам, – и всё… Вот тут-то что-то может быть (если судить по рассказу Евгения Эм.).
Кстати, через 2–3 дня после ее прихода мы уехали и больше в Ленинград не возвращались.
Евг. Эм. говорил, что она служила в Метрополе (Москва), теперь он говорит, что она служила в «Астории» – где правда1?
А это очень существенно. Евгений Эм., конечно, мог всё напутать – у нас очень плохо рассказывают – с фактами не считаются… Во всяком случае, я хотела бы знать, что у нее в действительности написано. Плохо, когда речь идет о поэте. «Всё липнет», как говорил О.М…
Помнишь, как О.М. звонил ей при Бене? А Бен потом подошел ко мне и сказал «бедная»?
Господи, как это давно было…
Меня испугало молчание Гладкова: может, в этом дневнике такая мерзость – это месть, – что он мне боится показать. Не можешь ли ты позвонить в театр Товстоногову и узнать новый адрес Эммы Поповой для меня? Я была бы тебе очень благодарна.
Что ты думаешь о приезде в Москву? Было бы очень славно.
Кстати, мать Ольги Ваксель приезжала к нам (на Морскую) и требовала, чтобы Ося увез Ольгу в Крым. При мне. Я ушла (к Татлину) и не хотела возвращаться… Тьфу…
Дура была Ольга – такие стихи получила2…
Если она служила в Москве, это может объяснить одну странную историю, которая произошла со мной.
Не говори об этом письме Евгению Эмильевичу.ОР РНБ. Ф. 1315. Ед. хр. 64. Л. 2–4. Конверт: «Ленинград К-51. Торжковская,2, корп. 1, кв. 30. Лившиц К.». Почтовые штемпели: «Москва 18.3.67», «Ленинград 20.3.67». Пометка адресата: «Надя Мандельштам». Процитировано в кн.: Ласкин, 2002. С. 135–136. Полностью печатается впервые.
1 О. Ваксель работала в «Астории». 2 КО.Ваксель обращены стихотворения О.М. «Жизнь упала как зарница..» (1924) и «Я буду метаться по табору улицы темной…» (1925); ее памяти посвящены также стихотворения «Возможна ли женщине мертвой хвала…» и «На мертвых ресницах Исакий замерз…» (оба– 1935).
3
Н.Я. Мандельштам – Е.К. Лившиц
[28 марта 1967 г., Москва]
Таточка, голубка! Я знаю, что ты в больнице, и очень беспокоюсь за тебя. Напиши, как тебе. И еще – я очень хочу, чтобы ты приехала ко мне. Я хочу тебе кое-что показать. Это даже нужно.
У тебя, наверное, скоро всё выяснится, и ты узнаешь, когда сможешь приехать.
Я узнала, что из Лютика это всё. Это не соответствует действительности и подменено обычной пошлостью. Ну и хорошо. Пошлость больше похожа на мать, чем на дочь, но, может, в дочери уже сидела мать. Бог с ней… Того, что я боялась, нет.
Главное, что хочу, чтобы ты ко мне приехала. И хотела бы Изу. Я, так сказать, свожу счеты со всей своей жизнью, и тут и о тебе, и обо многом1. Жду ответа.
С глаукомой, вернее, с ее угрозой все мы. Может, пройдет мимо. Во всяком случае, очень долго спасают зрение. (Это было у Лебедевой.) Сейчас лечат и здорово.
Но это последствия нашей жизни.