Ваш Н.Х.
Эмму видел единый раз – она тоже благоразумна и мне говорила с большим уважением о своей высокой квалификации3.AM. Короб 3. Папка 103. Ед. хр. 16. Почтовая карточка: «Ташкент. Ул. Карла Маркса, № 7. Ахматовой Анне Андреевне для Надежды Яковлевны». Адрес отправителя: «Москва, Страстной бульв., д. 13а, кв. 33. А.А. Попову для Н. Харджиева». Почтовые штемпели: «Москва 24.2.43», «Ташкент 1.3.43». Печатается впервые.
1 Комическая калька немецкой фразы. В этом же месте – возможно, для усиления комизма – нарисована «фигура» в виде пенсне с круглыми стеклами без шнурка. В письме к Н.Х. от 2 июня 1943 г. А. А. упоминает К.Л. Зелинского, титульного составителя сборника ее стихотворений, изданного в 1943 г. в Ташкенте: «Зелинского я называю: „составитель меня“<…>,и Надя говорит, что это не моя острота, а Осипа» ( Бабаев, 1992. С. 210). Подобного рода грамматические и иные несуразности являлись излюбленной формой литературной шутки в кругу О.М. и А.А.
В их отношениях, как писала Н.Я., «всегда чувствовалось, что их дружба завязалась в дурашливой юности. Встречаясь, они молодели и наперебой смешили друг друга. У них были свои словечки, свой домашний язык» (Н. Мандельштам-1. С. 264).
2 Буква «и» вставлена «птичкой» непосредственно над «у».
3 Между тем именно у Э.Г. Герштейн поселился Н.Х. после того, как, вернувшись из Алма-Аты, нашел свою комнату в Марьиной Роще в непригодном для жилья состоянии (Герштейн, 1989. С. 268).
4
Н.Я. Мандельштам – Н.И. Харджиеву
20 марта [1943 г., Ташкент]20/III
Дорогой Николай Иванович!
Очень обрадовались вашим открыткам. Они пришли вместе– словно две подружки, взявшись за руки.
А.А. еще вам не ответила. Будем, наверное, завтра писать вместе. Однажды, дня два назад, собирались писать, но я заснула от усталости. Завтра надеюсь быть на высоте.
Я тоже хочу жить у А.А. на кухне. Будем жить там вместе. Хорошо? А Эммку не пустим. А?
Что с ней, кроме благоразумия? Мы ей писали вместе в тот же день, что вам,1 но ответа не было. Я ей сообщала, что было письмо от Левы. Раз вы об этом не знали, значит, она письма не получила.
У меня очень много работы. Живу и старею на окраине города Ташкента, откуда, видимо, никогда и никуда не уеду. Как же мы с вами увидимся?
Женя и Лена здесь. Они меня иногда принимают, как приличную, но не почетную гостью.
Здесь Лида Чуковская – кто сей сфинкс? не Корней ли в юбке? Здесь много народу. Здесь, как перед смертью, видишь всех, кого когда-либо встречал на своем пути.
Я стала очень солидная и совершенно перестала хохмить – и это считаю своей главной заслугой. А то все хохмят, задрав хвост.
Работаю я по воспитанию детей2. Я их воспитываю, и они не догадываются, что я дура. Но это отнимает очень много времени. Вечером я сваливаюсь на кровать и засыпаю в 4 часа утра.
Как было страшно, когда А.А. болела тифом3! У меня до сих пор сосет под ложечкой, когда я вспоминаю эти дни. И сейчас страшно, хотя она цветет, хорошеет и совершенно бесстыдно молодеет. Сердце – худо; ноги пухнут, а тиф – всегда тиф, и последствия его на всю жизнь.
Жаль, что вы не в Алма-Ате. Я бы к вам приехала в гости. Мы долго не знали, где вы, пока не пришла ваша телеграмма к девочке-великану – т[о] б [ишь] Лиде. Пишите, Николай Иванович. Я тоже есть ваш друг и протягиваю вам руки – по прямой линии – через Аральское море.
Я очень много ездила. Была в пустыне, которую одобряю, и купалась в Тигре и Евфрате, – т. е. в Сыр– и Аму-Дарье. Со мной ездила мама4. Она сейчас спит, а я кончаю письмо.
НадяПисьмо-треугольник: «Москва, Страстной бульвар, д. № 13а, кв. 33. А.А. Попову для Н.И. Харджиева от Н.Я. Мандельштам. Ташкент, Жуковская, № 54.Хазинудля Н.Я.».
Указанный адрес принадлежал сестре Н.И. Харджиева Е.И. Поповой и ее мужу А.А. Попову. Почтовые штемпели: «Ташкент 21.3.43», «Москва 11.4.43», «Проверено военной цензурой. Ташкент 43».
Печатается впервые.1 Седьмого января 1943 г.; вот текст этого письма Н.Я.: «Дорогая Эмма! Соскучилась по вас. Давно от вас ничего нет. Анна Андреевна переехала из больницы домой, если это можно назвать домом. Пишу у нее.
Вы знаете, она болела брюшняком. Потом долго отлеживалась: сердце. Всё это вам, наверное, известно. А вот лучшее, что произошло за это время: письмо от Левы. Он на старом месте. Работает в музее (так Н.Я. иносказательно называет исправительно-трудовой лагерь. – П.Н.). Пишите, Эмма. Ваша Надя» ( Герштейн, 1989. С. 257).
2 В Ташкенте Н.Я. преподавала иностранные языки в Центральном доме художественного воспитания детей.