3 А.А. заболела брюшным тифом в самом конце октября 1942 г. Первые шесть дней дома за ней ухаживала Н.Я. Пятого ноября 1942 г. А.А. положили в больницу Ташкентского медицинского института, где она провела около двух месяцев, запретив при этом Н.Я. навещать ее. А.А. вернулась домой 7 января 1943 г.
4 О маршруте и мытарствах Н.Я. и В.Я.Хазиной во время эвакуации (остров Муйнак в Аральском море в Кара-Калпакии, колхоз возле села Михайловка Джамбульской обл.) см. в ее письмах Б.С. Кузину за сентябрь 1941 – июнь 1942 г. (Кузин, 1999.С. 658–679). Весной 1942 г. их разыскал ее брат, Е.Я. Хазин; после того, как А.А. сумела добиться для них пропуска, они приехали в Ташкент около 3 июля 1942 г. (Л. Чуковская, 2007. Т. 1. С. 507).
5
Н.Я. Мандельштам – Н.И. Харджиеву
6 апреля [1943 г., Ташкент]6/IV
А это пишу я.
Очень по вас скучаю, потому что я есть ваш друг.
Теперь уж не напишешь, почему бы вам не приехать в Ташкент – далековато…
Это, кажется, Ломоносов сказал, что далековатость укрепляет зрение1. И я вас вижу с поразительной ясностью в вашей деревянной шкатулке2. В пижаме? Или в лучших брюках, сотканных из небесной паутины? Только не ругайте Эммку. Велите ей лучше мне написать.
Хочу в Москву. Но шансов на это мало. Вернее, нет никаких. Ничего не поделаешь – жить мне в Ташкенте и есть персики.
Борис Сергеевич жив. Он там же3. Пишет. Я его обожаю.
Скажите Эмме, что мы ей писали, но ответа не получили4. Целую вас, Николай Иванович, – много, много раз.
Надя
Анна Андреевна велит писать о быте. А что писать – не знаю.
Обедаю в столовой. А.А. – дома. Работаю теткой в Нарком-просе. Получаю деньги и пропуска. Но всего мало.Написано химическим карандашом на зеленой бумаге и отправлено вместе с письмом А.А., припиской к которому, собственно говоря, оно и являлось. Конверт, по всей видимости, отложился среди писем А.А. В своем письме А.А. писала: «Дорогой друг, Ваша открытка была неожиданной и милой радостью. Но как жаль, что мы не встретились в Азии, где сегодня началась нежная зеленеющая свежая весна. Живу в смертной тревоге за Ленинград, за Владимира Георгиевича. Болела много и тяжело. Стала совсем седой. Хотела послать Вам с Валерией Сергеевной мою „Поэму без героя“, которая выросла и приобрела „Эпилог“, ноне успела всё это переписать. Как-нибудь в другой раз. От Левы телеграмма. Он здоров и поехал в экспедицию. О возможности моего приезда в Москву поговорите с Валерией Сергеевной. Второе лето в Ташкенте я едва ли вынесу. Получаю изредка письма от Николая Николаевича! (Адрес его: Самарканд, Октябрьская, 13, Всероссийская] Академия художеств). Передайте мой привет и благодарность Крученыху. Видитесь ли с Бриками? И вообще как всё происходит? И как давно я не видела Вас. Страшно подумать, что листья на деревьях, которые я застала в Ташкенте, выросли еще до войны, а теперь кажется, – это было в прошлом существовании: Марьина роща, и мои приезды в Москву, и проводы на вокзале. Напишите мне, мой дорогой друг.
Я Вас всегда помню. Ваша Ахматова» (Бабаев, 1989. С. 231).
Впервые: Там же. С. 232.1 Возможно, Н.Я. имеет в виду следующие строки из «Письма о пользе Стекла» М.В. Ломоносова: «Хоть острым взором нас природа одарила, / Но близость оного конец имеет сила. / Кроме, что вдалеке не кажет нам вещей / И собранных трубой он требует лучей, / Коль многих тварей он еще не достигает, / Которых малой рост пред нами сокрывает!» (Ломоносов М.В. Избранные произведения. Л.: Сов. писатель, 1986.С. 244).
2 Имеется в виду комната Н.Х. в Марьиной Роще.
3 В поселке Шортанды Акмолинской области Казахской ССР, куда Б.С. Кузин был сослан в середине 1935 г. (с 1938 г. – на положении вольнонаемного). Вплоть до ноября 1944 г. работал здесь на опытной станции республиканского научно-исследовательского института зернового хозяйства. В последующем жил и работал в Алма-Ате (1944–1953) и в Борке (1953–1973).
4 Скорее всего, имеется в виду письмо, о котором А.А. высказалась так:«.. Месяца два тому назад Надя и я написали Вам по письму в ответ на Ваши изящные письма, но нашему эпистолярному искусству, очевидно, не повезло, и оно потерпело аварию где-то в районе Ел. Мих. Фрадкиной» ( Герштейн, 1989. С. 257–258).
6
Н.И. Харджиев – Н.Я. Мандельштам
[Начало июня 1943 г., Москва]Милая Надежда Яковл-на Помните тот пир какого-то года – год был соответствующий – вот бы теперь повторить то пирование и объединиться по-детски, с отчаянной веселостью, вокруг стола с песочными пирожками – я очень скучаю по всем дорогим – уже нет ни Хармса, ни Никитина, ни – Вольпе, ни Тренина, ни Юрочки Соколова1. Когда я прочел о том, что вы воспитываете детей, у меня «болезненно сжалось» сердце – вы мне напомнили чаплиновскую «Парижанку» (не будучи на нее нисколько похожей)2.