А теперь попробуйте разобраться в прочих отношениях. Неужели вы не понимаете, что происходит на самом деле – не на поверхности? Мы оба – два черных ревнивца. Мы жестоко ревнуем друг друга к Осе. То есть как-то не так, но нас трясет от неистовой ревности: кому из нас принадлежит Ося. Благородные слова о том, что Ося уже не моя и не ваша собственность, – брехня. Он, может, принадлежит какой-то стороной и другим, но по-своему и нам, и мы до смерти будем его оспаривать друг у друга. Кроме того, вы ревнуете меня ко всем, с кем я вожусь, а я вас ревную ко всем поэтам, с которыми вы изволите изменять Оське. Вашего Маяковского и Хлебникова я бы разорвала в клочки. Как вы смеете путаться с ними, изменяя Осе? Это не только Анна Андреевна лезла на стены, но и я. Вот за это и ревнуйте меня ко всем людям, с которыми я изменяю вам. И Анна Андреевна ревновала и бесилась. И вы беситесь. Если скажете, что это неправда, то соврете. Так и есть. Так и будет. И до конца жизни будем мучить друг друга.
А вот сосиску никто у нас не отнимет. Она наша. Поняли, Николай Иванович, мой дурак Николашка, что нам предстоит жить до самого конца вместе, мучить друг друга, любить и ненавидеть?
Ваша Надежда Яковлевна, бедная Надя, которая никому не отдаст своего черного и общего.
НадяКонверт: «Москва Г-34, Кропоткинская, 17, кв. 70. Харджиеву Н.И.».
Почтовые штемпели: «Москва 28.5.67», «Москва29.5.67» (два).
Процитировано: Л. Чуковская, 2001. С. 53. Полностью печатается впервые.1 См. примеч. 1 на с. 302. 2 Так А.А. и Н.Я. в шутку называли Н.Х. (см. письмо 9 нас. 294).
36
Н.Я. Мандельштам – Н.И. Харджиеву
[11 октября 1967 г., Москва]
Дорогой Николай Иванович!1
Работая над архивом, я заметила ряд пробелов, сообщаю вам для примера о следующих:
1) Открытка О.М. матери с детским стихотворением (о Сайме) и еще открытка 16-го года (про книги)2.
2) Вы разброшюровали альбом Эренбурга, в котором я нашла, а вы прочитали «Нет, не мигрень…». Стихотворение это вы мне не вернули3. Еще: из книги Каблукова перевод Малларме – я вам отдала все автографы оттуда4.
3) Должен быть авторизованный альбом 35 года. Кстати, сохранилась корочка5.
4) Во второй и третьей воронежской тетради нет ни одного авторизованного листка, кроме «внутри горы». Вы прекрасно помните , как мы их с вами рассматривали и я показывала вам, где моя дата, а где О.М. Вы их держали, наверное, отдельно, и где-то они лежат… 6
5) Автограф (черновик), где четверостишие «бугры голов»7.
6) Печатный текст стихов об авиации8.
7) У вас остались варианты «Рождения Улыбки». Тот вариант, который я до того, как отдавать вам, записала в свой машинописный текст, сейчас отсутствует. Мы его тоже с вами рассматривали у вас9.
8) Белый листок «Вехи дальнего обоза»10.
9) Из ранних стихов я хорошо помню «Летние стансы» и «Женщина в гладкой перчатке» и «Люблю обмен, мелькают перья»11.
10) В статье о Скрябине было два первых листа (одинаковых) с разными названиями. Лист с названием «Пушкин и Скрябин»12 отсутствует. У меня по этому поводу есть какие-то сомнения. Я только хорошо запомнила разговор13, когда я вам давала эту статью…
11) Все ли шуточные стихи (Наташины) вы вернули? Наташа говорит, что они были на конвертах (я это помню). Те листки, что у меня, не отвечают форме этих конвертов, даже если предположить, что вы их обрезали14.
12) Наконец второй экземпляр автографа «На меня нацелились груша и черемуха» (из письма). Их было два – мой и Наташин15.