Летом я вашего письма не получила – может, оно просто завалялось – я ведь была в больнице, а потом на даче. Жаль. Я очень беспокоилась, что вы не пишете.
Про Сергея Борисовича я долго не хотела вам писать1. Его гибель почти совпала со смертью вашего друга2. Он был убит в бою. Я видела его вдову. Впрочем, мне и без нее тогда же сообщили.
С ним было очень тяжело. Сначала он был очень тяжело ранен. Разнеслась весть, что он погиб. Но он выжил. И мне казалось, что он уже спасен. Но вторично он попал на фронт и погиб почти сразу, чуть ли не в первом бою. Тяжко думать о нем и сейчас.
Наташенька, я была бы очень рада жить поближе к вам. Хоть мы и не виделись больше десяти лет, но у меня не теряется чувство, что вы близкий и родной человек. Но как это сделать? Я, может, буду переезжать в этом году. В газете ни Унив [ерситет] Воронежа, ни Пединст[итут] не печатают, кто им нужен. Но специальность моя (филолог, англ[ийский] яз[ык], все курсы инфака по теоретическим] дисц[иплинам] читала, 8 лет стаж, сданы кандидатские, диссертация написана, уже 6 месяцев лежит без движения в МГУ) очень редкая. Зайдите в инст [итут] и спросите, нужна ли такая дамочка. Лучше мне переехать поближе к вам, чем, скажем, в Курск или Мичуринск.
Но надо это делать скорее. Если я решу переезжать, то это должно оформиться до 15 июня, когда мы подписываем нагрузки. Не откладывайте письма на год. Если бы вы тогда вовремя ответили, я уверена, что я бы устроилась в Воронеже и мы бы были рядом. Напишите мне подробнее о себе, о маме, о брате. Всем привет.
Над. Мандельштам1 О смерти С.Б. Рудакова Н.Я. впервые узнала из письма Э.Г. Герштейн от 6 мая 1944 г.: «За это время случилась еще одна печальная для меня смерть. Сергей Борисович убит в бою 15 января 1944 года. Я не хотела Вам об этом сообщать, предполагая скоро увидеть лично. С трудом представляю себе существование Лины Самойловны, для которой весь смысл жизни был – в муже. Она живет пока в Свердловске у своего двоюродного брата и служит в Ленинградской обсерватории. Когда этот институт (не знаю точно названия) вернется в Ленинград, она захватит мать и вернется с нею домой» (АМ. Короб 3. Папка 102.Ед.хр. 8).
2 Имеется в виду Ф.С. Марфин (Феденька, как его с нежностью называла сама Н.Е. Штемпель). См. о нем в поэме П.Л. Загоровского, посвященной Н.Е. Штемпель: «И, наконец, встает в воспоминании / Печальный образ Феденьки. Так много / Картин из прошлого встает пред Вами – / Цветы из Ботанического сада…» (собрание П.М. Нерлера).
6
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
[23 февраля 1960 г., Таруса]Наташенька! Вот Ярославна (Случевского):
Ты не гонись за рифмой своенравной
И за поэзией – нелепости оне;
Я их сравню с княгиней Ярославной,
С зарею плачущей на каменной стене.
Ведь умер князь, и стен не существует,
Да и княгини нет уже давным-давно;
А всё как будто, бедная, тоскует,
И от нее не всё, не всё схоронено.
Но это вздор, обманное созданье.
Слова не плоть. Из рифм одежд не ткать.
Слова бессильны дать существованье,
Как нет в них также сил на то, чтоб убивать.
Нельзя, нельзя… Однако преисправно
Заря затеплилась; смотрю, стоит стена;
На ней, я вижу, ходит Ярославна
И плачет, бедная, без устали она.
Сгони ее! Довольно ей пророчить!
Уйми все песни, все! Вели им замолчать!
К чему оне? Чтобы людей морочить
И нас, то здесь – то там, тревожить и смущать…
Смерть песне, смерть! Пускай не существует!
Вздор рифмы, вздор стихи! Нелепости оне.
А Ярославна все-таки тоскует
В урочный час на городской стене.
Прочтите Случевского. Там есть несколько чудес. С Сурковым кончено1, и я уезжаю. Куда – не решила. Напишу.
Делала исследования желудка. Они хорошие, но врач заподозрил не очень хорошее.
Всё же поговорите в институте. Если бы они соблазнились, то объявили бы конкурс. Но им всё равно, кто у них работает, лишь бы с отчетом было в порядке.
Надя
Очень целую всех – Марию Ивановну больше всех. Наверное, еще приеду…
Привет Виктору и Таням. Как ей нравится соблазнитель Леонардо?Конверт: «Авиапочта г. Воронеж, Копьевский переулок (б. 2-й Буденновский),№ 3,кв. 37. Штемпель Наталье Евгеньевне от Мандельштам, Таруса, Калужской обл., 1-я Садовая, № 2 (дом Голышевых)». Почтовые штемпели: «АВИА», «АВИО № 509 Москва 184», «Москва 23.2.60», «Воронеж 24.2.60», «Воронеж 25.2.60».
1 По-видимому, имеются в виду хлопоты А.А. Суркова относительно прописки и квартиры для Н.Я. в Москве.
7
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
<Конец зимы 1960 г., Таруса>Наташенька!
Я давно вам не писала и очень беспокоюсь, что у вас. Как здоровье Марьи Ивановны? Ужасная была зима – эти колебанья температуры и мне дались очень тяжело. Ради бога, напишите. На последнее письмо ведь вы не ответили.