3 Н.С. Гумилева.
4 Имеется в виду Вс. Э. Багрицкий (1922–1942), см. письмо К.И.Чуковского Н.К.Чуковскому от 29 июля 1938 г.:«.. сын Багрицкого, который „тоже пишет стихи“, прочитал мне вчера: – До чего щегол ты, До чего ты щегловит! – то есть выдал стихи Мандельштама за свои!!!! Я уличил его. Он не сконфузился…» (Корней Чуковский – Николай Чуковский. «Мы очень разные литераторы…» Переписка (1921–1963) / Публ. Е.Н. Никитина//Знамя.2004.№ 1.
С. 155). Спустя четверть века его мать, Л. Г. Багрицкая (Суок), включила это же стихотворение О.М. в подборку стихов своего сына в сб. «Имена на поверке» (М., 1963. С.26). Лишь после того, как начали поступать письма с протестом, она была вынуждена признать свою «ошибку» ( Багрицкая Л. Досадное недоразумение. Письмо в редакцию // ЛГ. 1964.5 мая).8
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
<Весна – лето 1960 г., Таруса>
Наташенька! От вас нет ни звука, и я очень беспокоюсь. Что у вас? Как Марья Ивановна? Зима очень была тяжелая – эти колебания температуры невыносимы. Болела Анна Андреевна, но сейчас ничего.
У меня много сложностей и трудностей. Где тонко, там… и так далее. Этот год трудный. Особенно сейчас – очередной кризис, вызванный по моей вине. Вы знаете, что я ездила в Ташкент – вот это и была моя глупость… Мои молодые хозяева1 приехали со мной в Москву (он – первоклассный литературовед – в аспирантуре годичной); жена взбесилась от ревности к Варе Шкл. и делает всем феноменальные пакости, для меня весьма ощутительные… Идиотская история, но в нашем быту более чем ощутительная.
Я хочу к вам приехать – но когда и можно ли? Опять на 2–3 дня. Но для этого нужно, чтобы вы мне написали. Ведь это зависит от здоровья М. И…Жду ответа.
Получили ли вы письмо о Сергее Борисовиче?2 Я всегда знала, что у него больное самолюбие, что он «учительствует»… Масса была у него капризных выходок и т. п…. Ося жаловался, что он ему мешает работать. Но он был одинок, ел и пил у нас, только ночевал на своей койке – ведь работы у него не было, а жена присылала ему 50 р. на койку. У нас еще были заработки, и мы чувствовали себя связанными его бедственным положением. И я никогда не думала, что в своих письмах-дневнике он изливается настоящей злобой и ненавистью (смешанной с восторгом, что еще хуже). По письмам это больной человек, маниак и психопат. А жена! Вы знаете, что она ничего не отдала ни мне, ни Анне. На этом пострадал Николай Степанович, об Осе и говорить нечего. Но мы всегда думали, что это жена. А всё это, оказывается, коренилось в С.Б…Не ужасно ли? Чистый юноша!
И это, конечно, «налог» на нашу жизнь. Будь всё нормально – Москва, открытая работа, публикации – для болезни С.Б. не было бы никакой почвы.
Напишите скорее, Наташенька. Очень по вас соскучилась, и есть масса вещей, которыми хотелось бы с вами поделиться. Н.М.
В том письме, которое могло не дойти, я просила вас написать Харджиеву (когдауехал СБ. что он говорил об О.М. как О.М. работал при вас зимой 36/37 года, когда С.Б. не было).
Получили ли вы мое письмо про С.Б.? Не спутала ли я адреса?