Меня еще не свели. Работать я брошу и буду в Тарусе. Кто-то пробует прописать меня в Москве (вызвался сделать это Долматовский3!), но из этого ничего не выйдет… Усталая страшно. Работа трудная (уровень студентов хуже, чем был). Сейчас одна студентка, осознав свою тупость, хочет уходить, но ей грозят судом… Я устала, устарела и больше ничего не понимаю.
В Тарусу я хочу на лето, а придется жить зимой. Бессмысленность этого очевидна. Книга не выходит и не выйдет. Какие-то мальчишки разносят стихи по редакциям московских журналов и рекомендуют их к печати. Списки ужасные… Что еще? Как будто ничего. Целую вас. Пишите.
Н.М.1 Имеется в виду премия «Этна-Таормина», полученная А.А. в Италии в 1964 г.
2 Это предложение вписано позднее.
3 Однако добился этого не Е.А. Долматовский, а С.Я. Маршак (см. примеч.93 нас. 103).
21
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
4 марта <1964 г., Псков>4 марта
Наташенька!
Получила ваше письмо. Слава богу, что еще есть люди, которые хотят нас видеть. Нечего жаловаться. И очень хорошо, что у вас появились новые друзья, то есть Немеровские.
Я рада, что вы поговорили и с Сашей, и с Ириной Михайловной. Это хорошо. Я так перед отъездом и не повидалась с Анной Андреевной. И у меня, и у нее тоже шум и каша в Москве.
У меня 22 часа в неделю, и я очень устаю. Много работы. До сих пор здесь держатся морозы. Днем – тепло, ночью – холод. С переездом в Москву в общем не ладится. Движения – нет. Всё очень надоело.
Как сейчас ваше здоровье?
С книгой движения по-прежнему нет. Тьфу…
Н.М.
22
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
20 марта <1964 г., Псков>20 марта
Наташенька! Вы опять не отвечаете. Что с вами?
Я с трудом дотягиваю год. Психологически больше не могу.
Мне вроде разрешили прописку в Москве1. Жить буду зиму в Тарусе, но всё же легче – можно приехать на какой-то срок.
Книга не выходит прочно и основательно. Журнал «Москва» хочет что-то напечатать. Опять будет какое-нибудь уродство2.
Всё это мне надоело.
В Ленинграде судили юнца поэта Бродского3. Значительного. Пять лет за тунеядство, хотя договора с издательствами на переводы. Ничего не помогло. На суде выступали люди и пробовали объяснить… Я заболела от отчаяния.
Н.М.1 В действительности это произошло на два месяца позже (см. примеч. 93 на с. 103).
2 См. примеч.2 на с. 362.
3 Первое судебное заседание по делу И.А.Бродского состоялось 18 февраля 1963 г. на втором (13 марта) его приговорили к выселению из Ленинграда на пять лет.
23
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
23 марта <1964 г., Таруса>23 марта
Дорогая Наташенька! Опять вы замолчали. Я вам недавно писала, получили? Я переехала в другой дом (ул. Розы Люксембург, 13). Здесь тепло. Напрасно всю зиму мучилась в холоде. Я даже не понимала, как он действовал на меня. Половина болезни – холод.
К сожалению, большая квартира, где бы я могла поместить и вас, уплыла. Но я где-нибудь рядом сниму для вас комнатку. (Хозяева, к сожалению, поставили условием, чтобы не было толпы. Но, может, они сами сдадут вам в своем доме.)
Мне хочется вас повидать. Приедете ли на майские дни в Москву? Как Виктор? Появился ли Немеровский? Не скучайте… Таруса вас ждет.
Н.М.
24
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
2 апреля <1964 г., Псков>2 апреля
Наташенька! Очень хорошо будет, если вы поедете в Тарусу. Я буду там с июля по сентябрь (если вернусь на работу, но это еще неизвестно). Жене надо будет поехать снять помещение – к июлю будет уже трудно – всё хорошее разберут. Впрочем, она знает Тарусу. А лето, говорят, будет жаркое, и я этого очень боюсь.
Мне трудновато, и я устаю. Возраст. Хотела ехать в Ленинград, но Анна Андреевна очутилась под Ленинградом – в Комарове, и я отложила поездку. В Москву на май, вероятно, не поеду: устала.
Целую вас. Пишите.
Н.М.
25
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
3 апреля [1964 г., Псков]3 апреля
Милая Наташа! Я очень рада, что получила от вас письмо. Никак не понимала, что с вами, и беспокоилась.
Меня нисколько не удивляет, что вы продолжаете тосковать о матери. Прошло 25 лет со смерти О.М., и я продолжаю ее чувствовать ничуть не менее остро, чем в первый день, и никогда с ней не примирюсь.
Я мучительно довожу до конца учебный год. Уже сказала, что больше не приеду.
Издание книги О.М. зависит не от одного человека. А заведующий «Библиотекой] Поэта» – Орлов. Конечно, я его знаю. Но что с этого?..
Пропиской я, разумеется, «воспользуюсь»… Но еще до нее далеко… Пока она разрешена Моссоветом… А дальше еще огромный путь. Где-нибудь сорвется.