Я уже больше двух недель одна и отчаянно работаю. Устала голова – даже читать не могу.
Сегодня среда, кажется, 23-е. В пятницу переезжаю в оттеновский дом. Страшно боюсь зимы. Еще у меня такого не было. В сущности, я только у Поли чувствую себя дома. Вот как будто всё, что я способна написать. Устала. Очень хочу вас видеть… Н.М.
33
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
7 октября [1964 г., Таруса]7 октября
Наташенька! Очень забавно было бы, если бы воронежские стихи вышли в Воронеже. Я боюсь, что им не дадут издать книгу. Сопротивление низовое: разные Прокофьевы не хотят уступать места и проявляют энергию…
Наследственное право числится 15 лет с реабилитации (такое вышло постановление), и оно у меня исчисляется с 57 по 72 год. Очень трудно решить вопрос о предисловии. Им бы лучше издать маленькую книжечку с «врезом» – редакционной заметкой биографического характера, без академического аппарата… Впрочем, об этом можно подумать… Заключат ли они со мной договор? Если будет что-нибудь реальное, я приеду. Без реального – вряд ли. Надо работать. Из-за этого я не еду в Москву и сижу в Тарусе. Сейчас я на 1 – я Садовая, № 2 – до конца октября буду здесь. Затем недели на три в Москву для встречи с Анной Андреевной – и опять в Тарусу. Так я задумала свою зиму.
Когда вы думаете быть в Москве, чтобы второй мой приезд подогнать к вашему?
Я порвала так конверт, что уничтожился номер вашего телефона – напишите снова, я из Москвы позвоню. В начале ноября буду в Москве.
Теперь: пришел Оттен. Он умный. Я его ждала.
1) Нужно ли им собрать сборник? Если нужно, мы его составим. Но нужно знать, сколько они могут дать бумаги, т. е. строчек. Я бы издала маленькую книжку.
2) Какое им нужно предисловие:
Если «авторитетное» – он поищет, кого взять за бока. Главное, пусть обдумают, какую книгу и сколько строк… Этот зависит от бумаги – что они могут дать и какой тираж. Хочет ли Немеровский участвовать в этом издании (составителем, предисловием)?
Напишите…
Всё это очень забавно.
Н.М.Конверт: «Воронеж, Никитская, 44, кв. 29,Штемпель Наталье Евгеньевне». Почтовые штемпели: «Таруса 7.10.64», «Воронеж 10.10.64».
34
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
7 ноября <1964 г., Москва>7 ноября
Дорогая Наташа! Вчера вернулась из Ленинграда, где прожила 4 дня. У Анны Андреевны всё в порядке. Она едет в конце ноября за премией в Италию, а при мне получила телеграмму, что Оксфорд дал ей «доктора»1. Это очень смешно: у нее будет мантия и она будет озорничать и хулиганить.
У меня никаких новостей, и я живу тихонько. Как будто это всё…
Книга будет у Вари. Она ее прочтет, и можно будет взять. Как я и думала, публикация стихов в Москве2 не открыла никаких возможностей. Всё осталось как раньше. Это вызывает у меня легкую усталость, и всё…
Жаль, что вы не приехали на праздники. Я буду в Москве до конца ноября. Затем Таруса и опять весной Москва и Ленинград. Лето в Тарусе. Вот мой сложный путь. Устала я здорово.
Меня очень радует, что Анна развлекается и утешена на старости хоть лет. А со здешней книгой плохо. Похоже, что она разорвет договор, потому что рецензенты опять хотят сделать куцую книгу.
Пишу еще Марусе Ярцевой. Она прислала мне прелестное письмо, умное и доброе3.
Н.М.1 В июне 1965 г. А.А. присвоили звание доктора honorius causa Оксфордского университета, за получением которого (для этой церемонии и нужна была мантия) она отправилась в Англию. На обратном пути А.А. остановилась в Париже и встречалась с некоторыми из русских эмигрантов (Струве Н. Восемь часов с Анной Ахматовой // Звезда. 1989. № 6. С. 118–126).
2 Имеется в виду журнал «Москва» (1964, № 8), где были опубликованы воспоминания Н. Чуковского «Встречи с Мандельштамом» и подборка из восьми стихотворений О.М.
3 Письмо не сохранилось.
35
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
<Февраль (?) 1965 г., Таруса>Дорогая Наташа!
Сижу я в Тарусе и чуточку вожусь с текстологией. Оттена обуяла мысль купить мне квартиру. Почему-то я верю, что он этого добьется.
Из новостей самая главная у меня, что нашлись два валика с голосом О.М. (два стихотворения). Записывал когда-то Сергей Игн. Бернштейн, потом его выгнали из этой первой фонетической лаборатории; пластинки считались погибшими. Сейчас они
нашлись. Еще неизвестно, в каком они виде. Через месяц обещают провертеть1.
Жаль, что вы не смогли зимой приехать – здесь сейчас прелестно, хотя я мало гуляю и почти не чувствую радости зимы. Нас засыпает снегом.
Пишите мне…
До конца марта я здесь.