Может, он у вас уже есть.
Женя и Лена уезжают в санаторий 17-го. Выяснилось, что с января половина писем ко мне не дошла. Но вашего, думаю, среди них не было.
Устала я до бреда, хотя говорят, что выгляжу хорошо. Некоторое количество неприятностей у моих друзей, но не тяжелых. Пока. Вы, вероятно, знаете.
Как здоровье Шуры?
Передайте ему от меня привет. Я за него беспокоюсь, как о родном, но боюсь звонить Иосифу Исааковичу, может, от него скрывают.
Напишите, Наташа.
Крепко целую вас.
Н.М.1 Мандельштам О. Записные заметка И.М.Семенко//Вопросы книжки. Заметки / Публ. и вступит. литературы. 1968.№ 4. С. 181–199.
98
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
20 мая <1968 г., Москва>20 мая
Наташенька дорогая!
Письма наши скрестились. Я очень рада была вашему, хотя огорчаюсь, что вы себя плохо чувствуете. Хорошо, что Шура в санатории.
Женя и Лена уехали в санаторий. Я отдыхаю, но очень плохо себя чувствую. Выгляжу, говорят, хорошо. Вчера ездила к Шкловским повидать моих старух, а сегодня целый день лежу с болью в сердце. Старость.
Едем во второй половине июня в Верею. Очень боюсь расстояния.
Будет комиссия по Осе. Она до сих пор была только на бумаге. Во главе – Симонов. Книга как будто движется. Послать вам «Вопросы литературы»1 или вы получаете?
Целую вас. Н.М.1 См. примеч. 1 на с. 397.
99
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
<Между 21 и 27 мая 1968 г., Москва>Наташенька! Был Шура (он очень хороший, это вам Сима надоела, а не он) и рассказал, как вам сейчас трудно и про враченка, найденного на улице. Вы молодец.
Я по вас, как всегда, скучаю.
Саша окончательно и торжественно отказался от меня. Я рада. Приняла меры к организации комиссии. Харджиева не включила, а ввела Степанова, с которым они враги! Не разделили Хлебникова, вернее, Харджиев травил Степанова за прикосновение к Хлебникову и потому его ненавидит. Посмотрим, что будет.
Понемножку работаю. Чуть-чуть.
Целую вас.
Жду хоть записочки.
Н.М.
100
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
28 мая <1968 г., Москва>28, май
Наташенька! Наконец-то я отправила Женю и Лену в санаторий и вроде как отдыхаю, хотя у меня тяжелый приступ язвы: погода, и я вспомнила о себе, когда они уехали.
Очень грустно, что вы болеете. К врачам, боюсь, вы не обращались. Не запускайте…
Вернулся ли Шура? В каком он виде? Передайте ему от меня привет.
Как ваш враченок, которого вы поймали на улице? Следит он завами?
Что делается с книгой в «Библ [иотеке] поэта», не знаю. От меня скрывают. Слышала, что была корректура. Получили ли вы «Вопросы литературы» № 4? Я держу для вас номер, если у вас еще нет.
Лена всё просит, чтобы вы приехали в Верею. Я тоже. Было бы чудно.
Как?
Не молчите. Отзовитесь. Хотя бы записочку.
Н.М.
101
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
<Конец мая 1968 г., Москва>Наташенька!
Вы опять молчите. Я жду голоса. Отзовитесь. Весь июнь буду в Москве. Ау!
Н.М.
102
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
<Начало июня 1968 г., Москва>Наташенька! Я попробую приехать к вам в конце июня, в июле. Не знаю, выйдет ли, но очень хочется. Поживем вместе. Только напишите мне адрес в Графской1, чтобы я оставила своим.
Целую вас.
Н.М.
Третьей посылки не было. Две. Одна вам (две вещи), одна кофточка для Тани.1 См. примеч.1 на с. 365.
103
Н.Я. Мандельштам – Н.Е. Штемпель
15 июня [1968 г., Москва]15 июня
Наташенька дружок! Был Аркадий и рассказал про Виктора. Вы сами понимаете, как я огорчена за вас и за него. В каком он сейчас состоянии? Сможете ли вы уехать хоть на свои свободные двадцать дней? Как обидно, что вы принимаете экзамены. Кому это нужно? Зачем вам так портить себе лето и отдых, в котором вы так нуждаетесь?
Больше всего мы трое хотим, чтобы [вы] на этот свободный ваш срок приехали в Верею. Не блеснули кометой, а именно пожили с нами как следует.
Опять выплыл вологодский брат? Откуда такая дикая страсть к родне, что вы готовы просидеть эти несчастные дни на болоте, а потом зимой остаться без сил. Если бы Графская1 с Шурой, я бы не так злилась. Но Вологда!
Умоляю: напишите сразу. К концу месяца мы уезжаем (1 – я Спартаковская, 20, Верея, Наро-фоминского р-на).
У меня разно – есть тревоги и печаль, есть неплохое. Сейчас Симонов взялся быть председателем комиссии по наследству и, может, станет лучше. Он уже кое-что сделал2.О книге в Ленинграде мне ничего не сообщают. Здесь есть и работа Харджиева (это его книга!). Идиот, но в него явно влюблена редакторша… 3 Он умеет. Сама я, дура, попалась… Обидно всё это ужасно.
Устала я от трудной зимы, но понемногу работаю. Саша отвалился окончательно. Воздух стал лучше. К вам масса разговоров…