5) Ира заявила девятого, отгоняя Юлю и Нику от архива, что завещание есть и находится у нее. Кто из нас обманут?
Я думаю, что вы прежде всего должны точно знать историю завещания, чтобы вас не уговорили отказаться от всяких претензий: мать ваша, мол, решила вас отстранить. Кроме того, на всю клевету, которой вас будут поливать, у вас должен быть ответ. Это письмо, в сущности, документ, рассказывающий про всю эту злосчастную историю. Кстати, это смесь буржуазной драки за наследство, в чем Ира весьма сильна, с использованием специфики нашей жизни, чего Ире простить нельзя. Не сомневаюсь, что в трудности ваших отношений с матерью роковую роль играла Ира, и этого ей тоже простить нельзя. Во всяком случае, я не собираюсь. Я никогда не забуду, как Ира разрыдалась, узнав, что вы возвращаетесь. Я была тогда у Анны Андреевны, и нам позвонила из Москвы Эмма – она была у прокурора. Я спросила Анну Андреевну, что значат Ирины рыдания… Оказывается, она огорчилась, что вы возвращаетесь, а отец нет. Очевидно, ей хотелось бы, чтобы вы тоже не вернулись. Но всё это – лирика. На следующей странице я записываю только факты. И та часть пусть сохранится в архиве Анны Андреевны.
Когда вы вторично уехали, Анна Андреевна начала зарабатывать деньги переводами. Однажды она мне сказала, что написала завещание на Иру. Есть деньги, вы вернетесь, прав никаких, но Ирочка сохранит для вас деньги, и вам все-таки будет легче. Я сказала, что от Иры вы не получите ни копейки. У нас был длинный разговор на этот счет. Аргументы Анны Андреевны сводились к тому, что Ира не может не сочувствовать человеку в вашем положении, так как очень страдала из-за судьбы отца. Я не верила.
Второй разговор: Анна Андреевна сообщила, что в день вашего приезда она разорвала завещание.
Третий разговор: я сама написала завещание и узнала технику этого дела. Встретившись с Анной Андреевной, я ей объяснила, что второй экземпляр завещания хранится у нотариуса, что нужно изъять и его. Есть особые бланки и так далее… Она не поверила. Поверив, испугалась: что скажет Ира? она обидится, что я ей не доверяю… Ира никогда не посягнет на то, что принадлежит Леве… Вы не знаете Ирочку…
Дело кончилось тяжелой ссорой, единственной в нашей жизни. Я ушла. Она осталась, рыдая. Прибежали Ардовы. Тогда же я узнала (а потом от нее), что после моего ухода она через Ардова советовалась с юристом. Ардов ей сказал, будто копия, оставшаяся у нотариуса, почти ничего не означает и вы нормально получите свое наследство, что, разумеется, ложь. Во всем этом меня поразили две вещи: страх смерти – она не могла говорить о завещании, потому что это подготовка к смерти, и ужас перед Ирой. От Иры она, конечно, находилась в некоторой зависимости, но это не объясняет ее отношения. «Вдруг Ирочка узнает!» Мне стало даже жалко Анну Андреевну: беспомощность старости и зависимость от Иры вещь тяжелая.
Через несколько месяцев я пришла к ней и сама больше о завещании не заговаривала. Нередко разговор заводила она. Говорила она обычно, что у нее еще есть время, что она не умирает, что еще успеет всё сделать. Что больше всего она боится, что на ее могиле будет скандал из-за имущества (литературного), но Ирочка справедливая и всё отдаст Леве… Я отвечала, что именно наличие нотариальной копии поведет к скандалу, но это не помогало. Еще ее волновало, кто сказал вам про всю эту историю. Весь разговор о нотариальной копии происходил после вашего ухода от матери и вы, как вы помните, со мной не встречались. Думаю, что вам всё это сказала Нина Антоновна, кто еще мог знать? Анна Андреевна повторяла: Лева говорит, что он лишен наследства, но ведь это неправда… Я неизменно отвечала: это правда, раз есть нотариальная копия. Она спрашивала: кто Леве сказал? Я отвечала: не я, я его не видела. Про свое предположение насчет Нины Антоновны я не говорила. Анна Андреевна была в слишком беспомощном положении, чтобы лишиться Нины. Ведь зимой Ира ее выживала из дому и ей приходилось слоняться по Москве, а Анна Андреевна ее бы не простила.
Помнится, задолго до разговора о нотариальной копии я вам сказала, что боюсь, как бы Ира не захватила лит [ературное] наследство. У меня тогда не было никаких оснований, а просто настороженность, которая и заставила меня заговорить с Анной Андреевной.
Я всё это сообщаю, чтобы вам было ясно: никогда у Анны Андреевны не было желания лишить вас чего бы то ни было. Был страх смерти, нежелание готовиться к ней (это показывает и состояние рукописей), ужас перед порчей отношений с Ирой.