Винн не понимала, что всё это значит, уже не говоря о связи Врейвилии со Стихийными Духами. Слезы катились из глаз эльфийской женщины, которые были заполнены глубочайшим шоком. Она была на пределе, хотя Винн не знала, что на неё так повлияло.
Некоторые маджай-хи следили за людьми и гномом, рассредоточившись по периметру просеки. Только серебристо-серая и пятнисто-коричневый продолжали наблюдать за лесом, стоя около Врейвилии. Но чем дольше Врейвилия стояла там, тем больше сомнений росло в ней. Это означало, что стая будет держаться на расстоянии ещё какое-то время.
Винн не собиралась дать им прийти в себя. Она выпустила кинжал и стиснула руку Чейна с кольцом.
— Укройся как-нибудь! — шепнула она ему.
Винн высвободилась из его рук, но своими пальцами обхватила его запястье. Не было времени ждать, пока он спрячется, или доставать очки. Она вскинула посох вверх кристаллом и склонила голову. Мысленно наложив шаблонные фигуры вокруг кристалла, она понадеялась, что сможет зажечь кристалл, при этом не смотря на него. Она никогда не пробовала так прежде.
Последняя фраза, заученная с Иль'Шанком, промчалась через ее мысли и соскользнула с губ.
— От Света к Жизни!
Ничего не произошло. Никакой вспышки света не последовало.
Врейвилия внезапно повернулась, как будто что-то завладело её вниманием. Она смотрела не на Винн, а выше. Винн быстро проследила за её пристальным взглядом.
Над её длинным солнечным кристаллом что-то светилось. На это было почти больно смотреть. Луч света от желтовато-коричневых ветвей Хармуна упал на кристалл. Тот ответил, начиная светиться, но совсем не так ярко.
Холодное удивление, узлом вставшее в горле Винн, сломалось. Заключенный в тюрьму кристалла яркий свет мигнул. Она была в замешательстве, и начала паниковать. Когда она снова опустила голову, Врейвилия пришла в себя и держала наготове своё странное белое лезвие. Стая из больше чем дюжины крупных маджай-хи кружили рядом.
Тогда Винн нашла глазами Тень.
Она стояла, щелкая зубами и рыча, рядом с Красной Рудой с его железным посохом, поднятым для защиты. Два стража Врейвилии, серебристо-серая самка и пятнисто-коричневый самец направились к нему. Странно, хотя самец обнажил зубы, расхаживая взад-вперёд, самка оставалась безмолвной и спокойной.
Она смотрела на Тень и вдруг сделала один мягкий шаг вперед.
— Посмотри на нее! — крикнула Винн Врейвилии, хотя указала на Тень, а не на серебристо-серую маджай-хи. — Подумай о ней!
Врейвилия осталась стоять, только кратко глянула на Тень.
— Почему она защищает меня… нападая на своих сородичей? — потребовала ответа Винн. — Почему… если то, что говорит твоя «Мать Боли», верно?
Врейвилия с презрением нахмурилась, услышав этот вольный перевод.
Винн не была уверена, что это значит, но это заставило жрицу задуматься. Она должна была задержать её подольше, для того, что, как девушка думала, должно произойти.
Серебристо-серая медленно сделала второй шаг. Тень сначала сделала выпад и огрызнулась на нее, но затем замерла, так как пятнисто-коричневый самец, рыча, повернулся к ней.
— Тень, нет! — вскрикнула Винн.
Серебристо-серая собака отстранила коричневого с подпалинами в сторону и сделала ещё один шаг.
«Не слушай эту шпионку! Правда и ложь — она будет использовать всё, чтобы ввести тебя в заблуждение!»
Винн попыталась не дрожать под осуждением Духов. Она посмотрела на их посланников, и это подтвердило подозрения Винн.
Стихийные Духи не могли войти на Первую Поляну. Теперь они боялись, боялись истины больше, чем любой лжи.
— Посмотри на них, — сказала она Врейвилии, указывая на серебристо-серую самку и замершего в напряженной осторожности самца с подпалинами. — Они хотят узнать… не так ли?
— Узнать что?
— Спроси их, — ответила Винн.
Самка подошла совсем близко к Тени. Когда та зарычала, она толкнула голову вперед. Серебристо-серый мех смешался с угольно-чёрным.
Тень немедленно успокоилась.
Шерсть на её загривке начала опадать, хотя самец с подпалинами подкрадывался позади самки, готовый напасть. Эти двое из стаи, или, по крайней мере, самка, хотели узнать, почему хоть и чужеземка, но будучи их вида, Тень обернулась против них ради человека.
Тень могла рассказать им, и Винн только предполагала, какой каскад мысленных образов будет курсировать между ними.
Было ли это ее собственным воспоминанием или матери Тени, Лилии? Тень среди всех маджай-хи была более одаренной в передаче воспоминаний. Серебристо-серая сейчас наверняка видела, что произошло одной ночью на другом конце мира.