Он нашёл подходящее место у проселочной дороги и осмотрел все ближайшие улицы. Проверив широкие устойчивые ворота, он обнаружил, что они заперты и даже не двинулись под его весом. Факт, что они были заперты изнутри, принес ему некоторое облегчение. Это означало, что был другой выход — или вход. Значит, владелец закрыл их на ночь, и, следовательно, ему понадобился другой выход.
Ближайшие люди были в двух кварталах отсюда, и он скользнул вокруг здания, вниз по переулку. Задняя дверь конюшни была заперта на навесной замок. Потребовалось немного усилий и шума, чтобы сместить пластину от дверного косяка.
Внутри его приветствовало мягкое шуршание, наряду с запахами кожи, сена и навоза в пыльном воздухе. У задней стены были свалены в беспорядке вилы и тюки сена, но черный мерин и гнедая кобыла стояли в ближайших стойлах. Они были самыми молодыми и здоровыми из всех шести лошадей. Он нашёл упряжь у передней стены и взял пару поновее. Но относительно фургона у него не было такого выбора.
Единственной повозкой внутри была большая, двухколесная телега. Вряд ли это было единственное транспортное средство рядом с доками, шестью лошадьми и множеством упряжи.
Чейн вышел и обошёл конюшню вокруг. У левой стены он нашел большой фургон и поторопился осмотреть его.
Облучок был длинным и крепким. Борта были обшиты досками, рядом высились скобы для брезента. Свернутый холст обнаружился уложенным под сиденьем. Фургон подходил идеально, за исключением двух вещей.
Левое, оббитое жестью колесо было приковано цепью к железному кольцу, вделанному в булыжники переулка. Чейн решил не ломать его, пока не будет полностью готов уехать. Другая проблема стала очевидной, когда он вернулся к задней двери конюшни.
Чтобы запрячь лошадей, он должен будет вывести их к фургону. Он ожидал, что сделает это внутри, а затем просто откроет главные ворота и уедет. Теперь он должен будет запрячь двух лошадей, одну за другой, в открытую. Если его заметят, то могут подвергнуть сомнению его действия.
У него не было времени, чтобы искать в другом месте, понадеявшись на что-то более доступное. Кроме того, даже если кто-то на рассвете обнаружит, что фургон и лошади пропали, то вряд ли проследит его от стоянки каравана с их фургонами и упряжами. Он просто должен поспешить и закончить, чтобы его не заметили.
Чейн кинул упряжь на облучок фургона и вернулся в конюшню, чтобы вывести черного мерина. Тот последовал за ним без возражений, и он спокойно запряг животное. Он поторопился назад за гнедой кобылой, но она тихо фыркнула, когда он взялся за ее повод.
— Тсс, — протянул он, поглаживая ее бархатный нос.
Она вышла вслед за ним, и он поставил её рядом с мерином. Когда он принялся за дело, запрягая ее, протяжный скрип прокатился по тихому переулку.
— Кто здесь? — спросил мужской голос.
Чейн скользнул вокруг фургона и замер у противоположной стены здания.
Шаги приблизились, и коренастый человек с темной бородой и стянутыми на затылке волосами, прорезанными сединой, подошёл к нише за углом. Он остановился, сразу увидев Чейна. Сначала, он казался больше удивленным, чем обеспокоенным. Возможно, воровство не было распространено здесь.
— Что ты делаешь? — спросил он, и когда Чейн не ответил, его лицо помрачнело. — Не двигайся!
В другом месте обычный охранник уже звал бы стражу.
Чейн метнулся вдоль стены, но прежде чем он достиг угла, человек кинулся назад и пропал из виду. Чейн вернулся в нишу, и тут же зубцы вил показались у его лица. Он отпрянул в сторону, но внешний зубец скользнул по его виску.
Небольшое жжение поднялось на коже под волосами. Он схватил черенок вил левой рукой, и конец другого зубца пробил его запястье. Он потянул вилы на себя, и его правый кулак двинул охранника по скуле. Человек тяжело свалился назад в открытую заднюю дверь, когда Чейн резко отпустил вилы.
Зверь в нем изо всех сил попытался проснуться.
Чейн стоял и смотрел, как мужчина безвольно шевелится в дверном проеме. Но он хотел другого убийства, другого момента истины, как всегда было при кормлении. Возможно, это его последний шанс. Никто не узнает, даже Винн, кроме…
Даже зверь в нём казался вялым и заторможенным, как будто не вполне отошёл ото сна. Его странная беспечность обеспокоила Чейна.
Когда он вернётся на стоянку каравана, они не уедут сразу же. Украденный фургон — это одно, но мертвец — уже совсем другое дело. Это приведёт к более тщательному поиску преступника.
Зверь в нем внезапно ожил и в расстройстве завыл.
Чейн укусил, но между его зубами не было ничего. Он мог увезти тело подальше в фургоне, выкинуть его где-нибудь у берега, где его будет труднее обнаружить, и спокойно вернуться к Винн.