Моджахед кивнул и медленно отвёл взгляд.
— Хорошо… только скажите мне, что ему передать.
Все еще сомневаясь, но слишком уставшая, Винн последовала за ним к лестнице, ведущей наверх.
Сау'илахк отчаянно нуждался в жизни. Создание слуги с сознанием и долгая борьба за его контроль истощило его. Когда его слуга натолкнулся на ту странно освещенную поляну, следуя за Винн, что-то каким-то образом ранило его. Всё было так, будто, путешествуя в сознании слуги, он ступил на поляну сам.
Силы разрушенного слуги частично поддержали его, но он потерял след Винн.
Сау'илахк стоял на дороге посреди равнины и не чувствовал жизни поблизости. Деревья леса походили на стену, которую он видел, но ничего не мог почувствовать за ней. И к тому же, у него не было сил, чтобы переместиться в другое место на большое расстояние.
Он изучил ряд деревьев, простирающийся в обоих направлениях на сколько хватало глаз. Даже если он найдёт пропитание, даже если он сделает другого, более подходящего слугу, как он определит местонахождение Винн?
Сау'илахк начал исчезать, погружаясь в дремоту, и позвал в этой темноте на краю сна своего Бога:
«Возлюбленный… помоги мне!»
«Ты следуешь за Хранительницей? Она ведёт тебя?»
«Я голодаю из-за своих усилий!»
«Тогда найди жизнь, но маленькую. Покормись на охоте… и тогда ты сможешь служить мне дальше.»
Это не было нормальным ответом, и расстройство подточило красноречие Сау'илахка еще больше:
«Нет никакой жизни, достаточно существенной для моей потребности, здесь и сейчас».
Шипение его покровителя стало похожим на то, будто плюнули на угли костра — или пересып крупных песчинок:
«Каплю крови трупа невозможно найти в пустыне, хотя её будет достаточно для норного жука.»
«Винн Хигеорт вне моей досягаемости», — возразил Сау'илахк. — «Я не могу почувствовать даже животных в этом лесу. Даже если бы я мог, как я должен найти ее искру жизни в таком месте?»
«Туда, куда идёт жизнь… смерть может последовать. Найди последнего и найдёшь прежнюю.»
Сау'илахк сделал паузу. На земле, изобилующей жизнью, которая не впускает его, как не-мёртвого, возможно, «смерть» за теми деревьями — это Чейн, так или иначе последовавший за Винн туда. Загадочное возражение Возлюбленного, казалось, подтверждало это, но Сау'илахк редко был в состоянии ощутить присутствие Чейна. Возможно, то странное кольцо позволило вампиру войти туда, куда никакие другие не-мертвые не могли ступить.
Его интерес к небольшому бронзовому кольцу Чейна вырос.
«Я все еще… не могу, — взмолился он. — Пожалуйста, мой Возлюбленный… Я голодаю!»
«Раскопай свою потребность, как капельку в песке… а затем другую… пока не найдёшь средства служить мне дальше. Раскопай и возьми, если понадобиться, но не обращайся ко мне, чтобы пролить бальзам на раны от твоей неудачи.»
Сау'илахк погрузился глубже в дремоту от упрека Возлюбленного. Единственный источник жизни, о котором он мог вспомнить, был караван. Но у него не было сил, чтобы найти его, уже не говоря о какой-то памяти, которая позволит ему появиться в его постоянно изменяющемся местоположении. Он остался в черной тишине, сам не зная, как долго.
Все, что оставалось ему, это погрузиться в болезненные воспоминания о его Боге, которые заставляли его кипеть в тишине. Дети никогда не шли по этому пути. Хотя он вызвал неудовольствие Возлюбленного своим неповиновением, он сделал все, что мог, чтобы вернуть благосклонность своего Бога. Когда он оказался пойманным в ловушку между верным служением и отчаянной потребностью, он сам себе казался… насекомым в пыли, достаточно было только прихоти, чтобы наступить на него.
Мир вновь появился перед его глазами.
Сау'илахк обнаружил, что небо на востоке посерело, и паника поднялась в нём. Он оставался в бездействии слишком долго? Он не вынесет целый день в темноте среди такого голода! Он осел на землю, словно соломенное чучело в черной мантии.
Все, что заполнило его поле зрения, это дорога
На песках Великой пустыни, старая, но утрамбованная земля была испещрена камнями, выставленными на обозрение десятилетиями выветривания и использования. Капли воды не были тем, в чем он нуждался, хотя здесь их было больше, чем в дюнах. Жало упрека Возлюбленного пробежало через него как яд осы в венах живущей плоти.
Где была вода, или просто влага, даже в чьем-либо теле, могла продержаться крошечная жизнь. Он когда-то стал таким хлебом насущным в конце дней своей жизни.