А Селеста Морская не посчиталась с луною. Так и истлела под её лунным светом, разозлилась луна – ничего от Селесты не оставила, рассыпала её мелким серебром на цветы полевые. Сгинула Селеста, поделом ей!
Тиа же и сейчас по своему пути идёт. Ластится к старой Амет, вроде бы и не выгадывает, а знает ведьма – хочет Тиа больше получить, в обход других, но ей-то что? И будь старая Амет такой ведьмой как луна завещала, а не всё в обход, не всё в милосердие – так и увидела бы она в Тиа прямую последовательницу.
Но другая Амет. Не любит она ласки показной, не любит фальши. Мрачность Алекто её по душе больше, чем сладость Тиа – неправильная Амет ведьма, сама о том знает. Это она знает, а вот как силу разделить – нет, от того и умирает долго, не уходит никак. А чтобы не скучать, изводит их, напоследок, чтобы запомнили, а ещё – чтобы после ухода её сильно не скорбели, а приняли уход её как облегчение.
Всё продумала старая Амет, кроме одного – как силу свою делить?
***
–Жива ещё? – интересуется Тиа с утра, так встречает она соратниц вместо приветствия.
Алекто не отзывается, даже головы не поворачивает. Презирает.
–Как ты так можешь? – Лидия возмущается. По-людски возмущается. Как ведьма она равнодушна. – Она же тебя выучила, выкормила…
–Ещё бы умерла и цены бы ей не было, – Тиа даже не скрывается. Лидию она не боится, боится Алекто, но Алекто делает вид, что никакой Тиа и вовсе нет.
Это Тиа устраивает.
–Чего кашеваришь? – интересуется Тиа, переходя с одной темы на другую. Заглядывает через плечо в котелок Лидии. Там булькает сероватая каша. – Фу…
На воде, без сахара и соли, без молока и без масла – всё как просила с утра старая Амет.
–Не «фу», а завтрак, – возражает Лидия, гасит взмахом руки весёлое пламя, не думая даже обжечься, берётся за половник.
–А давай я отнесу? – предлагает Тиа. Ей хочется показать, что она заботится об Амет.
–Ну неси! – соглашается Лидия. Ей не хочется видеть лишний раз старую ведьму. Тиа, весело напевая, исчезает с тарелками и чашками. – Нет, ну ты слышала?
Алекто слышала, да только не привыкла она заступаться за старую Амет. Да и вообще за кого-нибудь, всё оно какое-то пустое.
–Вот же…– Лидия не успевает договорить, из комнаты старой Амет слышится звон чашек и затем её вполь:
–Что ты мне принесла, мерзавка? Убить меня хочешь? Неблагодарная ты тварь!
Слабые оправдания Тиа гаснут в потоке гневной брани. Лидия кусает губы, стараясь не рассмеяться. Она и сама попадала под такую ситуацию не раз – старая Амет сначала сама просит то куриный бульон, то ромашковый чай, а стоит всё это принести, как она швыряет принесённое да бранится. И тогда, конечно, не до смеха. Но когда попадается Тиа…
Лидия смотрит на Алекто, разделяет ли та веселье? Но та не разделяет. Та мрачна и лицо её словно камень – не выражает оно ни злорадства, ни сочувствия, ничего.
–Заслуженно! Всё-таки решает Лидия, но Алекто не отзывается.
Тиа выбегает. В волосах её сероватая каша, вид ошарашенный и яростный.
–Я убью её! убью! – кричит она, отталкивая Лидия, бросившуюся ей на помощь с полотенцем.
Но Тиа уже всё равно. Терпению конец! Когда же сдохнет эта старая карга? Какая живучая, а? и есть ведь у неё силы землю эту топтать, да над ними всеми издеваться!
Вот удружила луна с наставницей!
***
Старая Амет посмеивается, но всё про себя. Смешинка – последнее отвлечение. Решить надо, как можно скорее решить, а не то будет так как будет. И уже не по её ведьмовской воле, а по воле луны.
Сначала думала старая Амет разделить всё по чести – поровну между тремя ученицами. Всю силу свою им передать. Но не пошло дело. Казалось ей вдруг, что это дележка плохая будет. Силы равные получат, так ведь прежде они были не равны. Алекто сильнее, за нею Тиа, а после уж…
Но с другой стороны – волнует ли это старую Амет?
Оказалось что да, волнует. Хотелось ей всех трёх с честью оставить, как полагается, не обделить. Думала даже по дару раздать. Алекто, к примеру, боевую силу, Лидии целительство, а Тиа – провидение.
Но прикинула – Алекто в себе заточена, Лидия к целительству способна, но там надо уметь договариваться с людьми, а за нею этого нет. А Тиа… та точно торговать своим даром начнёт и совести в ней не будет.
Мечется старая Амет. То кажется ей, что всё взять и поделить поровну – хорошее решение, то вдруг видится оно ей дурным. То по дару раздать, то какой-то одной всё оставить. Но если так, то кому?
А девицы ей и не помогают определиться. Одна мрачна, другая к самой жизни равнодушна и делает всё без задумки, без мятежа, а третья ластится как змея.