Об этой песне на третий год тоски поведала Лидия. Алекто только усмехнулась. Не сёстры они. И не три их, а две осталось. Две проклятых. Тиа ушла наутро, сообразив про всё. Как оказалось, старая Амет схитрила напоследок. Умирая со вкусом, с расстановкой и драмой, она пошутила и закляла свою силу на свою смерть. Кто убьёт – тот силу возьмёт.
Хотела Амет разделить. Хотела подсказать как то сделать. Но не учла одного – не дев воспитала она, а ведьм. А ведьмы за свободу бьются до конца. Вот и бились Лидия с Алекто. Да в ловушку на пару угодили. Запечаталась их сила, скрепилась силой старой Амет.
И приютом теперь им лес и срок – пока не откроются врата, пока не придёт новая душа, помеченная луной, которую можно в проклятье облечь.
–Погань…– ругается Лидия, да толку? Сама пошла. Никто не тянул. Захотелось на волю, от магии избавиться. Не учла она Амет, и Амет про них тоже.
Алекто молчит. Всё больше и глубже увязает душа её в сумрачных чувствах. Ни свободы, ни вздоха, ни сна.
И смысла тоже нет. Одна лишь подлунная скорбь-серебро. И шепот трав, которые всё радуются:
–Ты с нами, Алекто! Коснись, и мы поведаем тебе про тайны земли!
Морщится Алекто, смеется, плачет, но травам невдомек ни слёзы, ни смех. Ждут её ласки, ждут ее горечи как внимания, а сути не понимают.
–Я там обед приготовила, – говорит Лидия, опять найдя Алекто на земле безучастно лежащую. – Поешь потом, ладно?
Алекто неопределенно поводит глазами, не то достала её Лидия, не то согласилась она. Но Лидия и не вмешивается, идёт обратно, в ненавистный дом, ложится, закрывает глаза, прогоняя очередной день, полный такой же очередной серости из своей головы.
Она не спрашивает что делать и как спастись. Знает, что Алекто сама места не находит. Знает, что жалеет Алекто сильнее, но куда теперь деться? От луны не убежишь. Рассыпаться на вечный серебряный свет? Это тюрьма еще хуже другой, что они сами себе возвели.
Но скрипят половицы – Алекто всё же встала, пришла поесть.
«И так можно жить, можно. Всё равно кто-то придёт, не последние же мы ведьмы, ведь так?» – Лидия утешает саму себя, она не открывает глаза, надеется на сон, надеется, что завтра что-то изменится и к ним прибьётся какая-нибудь душа, на которую можно спихнуть весь груз ведьмовской силы.
Конец