–И в какой из них убивал Дракула? – господин Брукс явно скучает. Все эти интерьеры, с трудом собранные и сохранённые веками, а где-то выкупленные нынешним владельцем, не производят на него впечатления. Ну комната, ну ещё одна, ну кресло на резных ножках, кубки, столы… и что?
Я стараюсь не думать о том, сколько замков до того осквернил этот господин Брукс своим невниманием, и отвечаю вежливо:
–Легенды расходятся во мнении. Следующая – трапезная. В этой зале граф Дракула по легенде принимал гостей.
–И тут же он убивал их, а однажды повелел поджечь бродячих музыкантов, которых сам же и пригласил и ел, глядя на них, свой ужин! – господин Брукс в каком-то странном восторге. Впрочем, мне этот восторг знаком. Эти туристы напитались легендами, и не знают даже о чём говорят. Рассказывают байки, в которых правда, в самом лучшем случае, дана лишь в треть.
Ну как, скажите мне на милость, можно есть, пока горят люди? Во-первых, вы представляете этот запах? Во-вторых, вы понимаете, что от дыма и отравиться можно? А трапезная – это закрытое помещение, и даже если раскрыть оконца – так что ж? поможет? Ни разу. Любой бы надышался дымом и отравился, а то и умер быстрее бы, чем успел бы налить себе вина. А вы говорите «ужинал и смотрел как горят люди». Абсурд.
Но господин Брукс смотрит на меня и жену по очереди, гордится своим знанием, не подозревая, как ничтожны его эти самые знания.
–А ещё он резал горло своим гостям и добавлял их кровь в своё вино, – ехидно вспоминаю я ещё одну популярную легенду. Впрочем, в отличие от горящих людей во время ужина, здесь даже есть капелька правды.
–В самом деле? – Нора вскрикивает, – какой ужас!
Но глаза её светятся восторгом. Она ехала сюда за ужасом. Она и её муж. Они слишком пресно и скучно живут, все эти туристы, приезжающие сюда за историями о Дракуле – кровожадном Владе Цепеше, колосажателе, жестокосердце, и прочее, прочее – ищут страх. Не правду, не развеивание или подтверждение легенд, а ужас.
Им скучно. Им просто скучно и они рвутся к мрачным сказкам, которые будоражат кровь. Встречая таких, ведя таких по коридорам замка Бран, я всегда думаю: а что стало бы с этими скучающими, пресными людьми, если бы они всерьёз столкнулись бы с кошмаром? Как бы они визжали, увидев, как Дракула режет горло врагам? Как они бежали бы, забыв, что не переносят лестницы, вниз, на волю, на воздух, только почуяв запах мёртвой плоти?..
Но они не знают. И никто им не покажет. А они скучают по острым ощущениям. Что ж, пожалуйста!
–А однажды забывшим снять шляпы послам Дракула велел отрубить головы и оставил их гнить прямо в этом углу!
Я машу нарочно небрежно в сторону господина Брукса. Он вздрагивает, оглядывается, как будто бы головы могут лежать там и теперь, века спустя.
А я с удовольствием замечаю, что спеси в обоих поубавилось. Не тянутся руки к фотоаппарату, желая запечатлеть каждый угол. Всё реже смешки их между собой. Это всё замок. Вот уж не знаю как там в шотландских, французских, итальянских замках – не бывал, но здесь реально есть тени прошлого. И они следят за нами, эти тени.
Как ни крути – здесь была кровь. Пусть легенды её и преувеличивают. Но она текла, была. И были здесь страдания. А в подземельях были замученные люди. И не только при Цепеше, но до него и после него.
Но Бруксы начинают ко мне жаться. Вспоминают они и слова о лабиринтах коридоров. Хорошо, славно! Вы же за этим приехали?
–Ещё до Влада Цепеша…– начинаю я, но Нора меня перебивает:
–Кого?
Я даже теряюсь. Нет предела невежеству! Вы куда ехали, спрашивается? Зачем? К кому? Но вежливость, вежливость, вежливость!
–Дракулы. Дракула – это прозвище.
Брукс смотрит на меня с недоверием. «Влад Цепеш» – это для него не круто. Но извините, господин Брукс, правила вы будете устанавливать в своих кабинетах, где вы там работаете? Явно ведь бумажное дело? По вам видно. Рыхлое, белое тело, не знавшее труда. Не осуждаю, напротив, радуюсь!