–Я ведь помню тебя, Эва, – Калипсо глянула на меня своими возмутительно-зелеными глазами, – твой отец принёс тебя ко мне.
Я почувствовала как у меня защипали ноги. Сквозь туфли.
–Уже? – насмешливо спросила Калипсо, – ну постой пока можешь, а дальше садись. Пройдёт.
Она прочла по моему недоумению эту боль. Странное чувство, когда обувь не спасает тебя от тысячи впивающихся и с каждым мгновением становящихся всё более острыми песчинок.
–Да, он принёс тебя, – продолжила Калипсо таким тоном, словно ничего не случилось. Сама она так и продолжала сидеть в кресле. – Он всех ко мне носил. До тебя. Ты была последней.
–Всех? – я представляла себе это слабо. Да и на словах её было сложно сконцентрироваться. Ноги жгло. У меня появилось стойкое ощущение, что я стою на чём-то горячем. Но взгляд находил всего лишь мягкий морской песок… – Всех? Зачем?
–Спросить, что будет, – объяснила Калипсо.
О-па. Вот тебе и щукин день!
Но удивилась я мало. Не до удивления когда больно. Со стоном опустилась в кресло, ноги сразу же отпустило.
–Какая дрянь! – я выдохнула, – и так всегда?
Калипсо встала, видимо, теперь ей всё-таки стало больно сидеть:
–Всегда. Каждый день. Каждый час. Я маюсь, меняя место, пока не настигнет боль. Я научилась лежать до десяти минут, сидеть до пяти, а стоять так могу и по полчаса.
–А спать? – меня интересовало не это. Я вообще не хотела ничего спрашивать о самой Калипсо, когда шла сюда. Но сейчас у меня были вопросы. Как вообще можно жить в таком состоянии?
–Спать также, – глухо отозвалась она, – от того я буду говорить кратко, чтобы не утомлять тебя, царевна. Твой отец прежде всего Царь, а потом только отец. Ты знаешь, он готов жертвовать своими детьми во имя своего царства.
И во имя своей гордыни тоже. Но про это я промолчу. Негоже дочери так говорить. Тем более, если дочь прикидывается почтительной и любящей.
–Он сам хотел знать, кто будет достоин трона, – продолжила Калипсо. Я почувствовала, как у меня от напряжения взмокла спина. Оказывается, спинка кресла не давала мне расслабиться и теперь давила на меня. Но это ещё можно было терпеть. – Кто станет великим воином, кто станет гадателем…
–Да скажи ты наконец! – огрызнулась я. Боль пришла неожиданно. Накатила волной, отозвалась по спине. Я встала. – Вот же ж…
Калипсо смотрела на меня с печалью. Но её печаль меня не трогала. Не до того когда больно.
–Ты будешь царствовать, Эва, – сказала она тихо. Очень тихо. И её зелёные глаза потухли. – Ты займёшь трон.
Я была готова к уговорам, к насмешкам, к тому, что мне долго придётся объяснять, что я не желаю зла своему народу, просто в последнее время Морской Царь, нет, не Царь, а мой отец редко зовёт меня на совещания и я беспокоюсь, вот и хочу знать…
Но я не была готова к этому тихому голосу.
И к тому, что в моей душе не разорвётся на тысячу осколков радость, тоже не была готова. Я полагала, что возликую, что весь мир станет на миг залитым от солнца той радости, когда я узнаю правду.
Но почему-то по телу прошла дрожь. И не было радости. И солнца тоже. Мир померк на это мгновение, словно пришло не солнце, а тёмная луна, и снова всё прошло, и стало прежним.
–Что меня ждёт? – голос был хриплым и даже не походил на мой. И я с ужасом поняла, что вообще-то я боюсь ответа. Больше всего боюсь услышать ответ.
Калипсо покачала головой:
–Я всё тебе сказала, Эва. Полагала, ты раньше придёшь, видела суть твою, а всё же не угадала. Ступай, тебе уже больно.
–Что меня ждёт? – я приблизилась к ней, не замечая растущую по телу боль от песка. – Что?
–Ступай, Эва, – повторила Калипсо, и глаза её из зеленого стали ярко-синими. Океан поднял голову в ней и показал, что мне пора.
Я не буду спорить с океаном. Я уйду. Но напоследок:
–Знай, ведьма, что от меня зависит твоя опала! Когда я займу трон, я буду решать твою судьбу, а посему – не гневи меня.
–А ты не бери на себя много, девочка, – рассмеялась Калипсо и как-то легко-легко повела рукой.
Я стояла перед закрытыми воротами подводной башни. Дура дурой! И ворота были заперты так крепко, что было и неясно, открывал ли кто их вообще? Глухая стена, а не врата. Молодец, Эва! Знатно поговорили. И если бы не боль в спине и в ногах, я бы даже и не подумала, что всерьёз переступала эти врата, решила бы что уснула.