Но болит, болит, а значит не сон! Значит правда. И я буду царствовать. Это самое главное. С остальным потом.
К слову про «потом». Надо идти. Надо немедленно вернуться к себе, а не то будут проблемы.
***
–Царевна? – Хотэм встретил меня мрачно и подозрительно. Странно, со мной он таким не был. Так, ну и какое веселье я пропустила?
–Что-то случилось? – спросила я.
–Отец посылал за вами, – объяснил Хотэм, и моё сердце пропустило удар.
Отец, не замечавший меня последнее время, посылал за мной. Хотэм пошёл меня искать, пошёл в Храм Вод, и, конечно, выяснил, что меня там нет. А если он наткнулся не на верных мне слуг, то ещё и выяснил то, что меня там и не было…
–Да…я гуляла, – я изобразила смущение, – мне надо было подумать.
Старый воин не упрекнул меня во вранье, его подозрительность смягчилась, он сказал:
–Сейчас ваш отец на обеде.
–Уже иду!
–Я сказал ему, что вы в Храме Вод, – вдруг сказал старый слуга.
Я поперхнулась. Вот так надо приучать к себе слуг! Вот так располагать! Молодец, Эва, но уже без насмешки молодец.
–Спасибо, Хотэм, – я поблагодарила его искренне и направилась к отцу.
К отцу и Царю. И дал же Океан это поганое совмещение!
***
Он не удивился моему опозданию – ложь о Храме Вод безотказно работала. На этот раз он даже был без короны и без других детей. Даже Аланы не было. Благое дело! Хороший знак.
–Садись, – сказал он мягко. Он так не говорил со мной уже давно. – Спасибо, что пришла.
–А как иначе, мой царь? – спросила я, села с готовностью, после кресел Калипсо привычные дворцовые казались пушистыми подушками. – Океан…
–Что? – не понял Царь.
Я поспешила солгать:
–Всё выглядит так вкусно!
–Ешь, – улыбнулся он, – а я пока тебе скажу одну важную вещь.
Аппетит у меня тут же пропал. Важная вещь? Неужели пришло время?..
–Эва, дочь моя, что определяет хорошего царя?
Пришло, пришло! Прежде было бы ликование. Теперь странная дрожь вместо него. Всё эта ведьма! Ну я точно подниму вопрос о ней в первые же дни своего правления!
–Хорошего царя определяет безусловность его слуг. Готовность служить без всяких вопросов, возмущений, обсуждений, осуждений и…похвалы. Приказы на то и приказы, чтобы их не только ругать, но и хвалить никто не смел.
–Это сказки, – улыбнулся отец, – такого не бывает. Слуги царя – это живые, самостоятельные умы. Они будут или любить или ненавидеть. А иногда и то, и другое одновременно.
–Это их право. А обязанность – служить.
–Любовью этого не получишь. Страхом тоже долго не удержишь. Так чем держать?
Чем-чем… магией, отец!
–Ожиданием, мой царь, – я давно определила для себя ответ, – ожиданием сладкого будущего, ожиданием страшной войны, ожиданием смерти и ожиданием вечного покоя морской пены.
Ответ был страшным. Но я знаю своего Царя. Я знаю, что он лил кровь на заре своей юности и, чего уж таить, скучал по лихим временам. Я ждала ответа, и не получила его.
–Ты ешь, Эва, – он вдруг поднялся с места. – Я был рад видеть тебя, но сегодня меня весь день мутит, я пойду прилягу.
–Надо целителя…– я рванулась за ним, осеклась.
Больной Царь – это перехват власти. Может и не надо никакого целителя? Нет, Эва, что ты? Это же твой отец.
Отец, наплодивший кучу наследников. Плохая идея была не разделить нас сразу. Для отца плохая, а для Царя и вовсе ужасная.
–Не надо волноваться, – в его голосе прорезалась сила вод, – успокойся, Эва. Я силён. Нечего раздувать из-за пустяков трагедию!
–Прости, отец, – сказала я. Не за волнение, конечно, прости, а за мысли мои. Знаю, что права я в них, а думать всё же так – дурное.
Но всей фразы я не произнесла, ограничилась простым извинением. Пусть думает как хочет.
–Ты так похожа на мать, Эва, – рука Царя коснулась моей щеки, и я с удивлением поняла, что я плачу. – Она была непростой и сумасбродной, но всё-таки очень доброй. Ты пообедай, Эва.