Я-то, честное слово – ни сном, ни духом. Думал – у нас всё серьёзно, а оно вон как обернулось.
Орёт как ненормальная в трубку… про сумасшедшую любовь. Про обманутые чувства, про преданность и верность.
Кстати, про сумасшествие – может и не врёт вовсе: есть в ней нечто такое, мистическое что ли. Во всяком случае, было порой впечатление, что она не совсем со мной сексом занимается, и вообще витает где-то далеко-далеко, в ином отражении. Слишком уж старательно исполняла девочка танец любви, не обращая внимания непосредственно на меня. Медитировала, что ли.
Во всяком случае, так и не позволила мне в интимном процессе в полную силу участвовать: сама, всё сама!
Из-за этого субъекта, похоже, точнее, из-за размолвки с ним, и оказались мы с Люсьен в коечке: оказывается, никакой победы в помине не было, это она себя так своеобразно активным сексом успокаивала.
А силища у этой Люськи… она ведь свою маленькую мохнатку натягивала на восставший у меня до железобетонной прочности лингам, словно пыталась разорвать её на части, как полевые медсёстры простыню на бинты. Даже мне временами лихо было от кавалерийских наскоков и массированных контратак немыслимой сверепости.
Природа намеренно таким образом распорядилась, чтобы надёжно обездвижить жертву в момент схода судна со стапеля, чтобы она как бы в кому впала и временно не сопротивлялась. Сперматозоиду нужно время, чтобы найти в полной темноте единственную свою возлюбленную свою клеточку.
Но, то Люська в ступор впала, я не дремал – попытался предотвратить неминуемое крушение, которое из-за сложившихся обстоятельств как бы получается совсем некстати.
Однако дальше события развивались по не зависящему от меня сценарию.
Ей, видать, процесс слияния, усиленный нервной дрожью от нелёгкого диалога, понравился, но лишь чисто физиологически. Наверное, даже слишком.
Я тоже, если честно, во вкус вошёл. Мне даже понравилось, что самому ничего делать не нужно, лежи – балдей как на массажном столе в сильных руках опытного экзекутора.
Ворота узкие. Судно в надёжную гавань входит со скрипом. Самое то, что нужно!
Мы уже вроде как родные. Ни грамма не стесняемся: обдуманно тренируем эротическую сноровку. В браке этот навык может пригодиться.
Прыгает она классно, выкладывается на всю катушку. Сиськами трясёт – аж сердце замирает. Такого блаженства прежде никогда не испытывал.
Тысяча и одна ночь. Чем дальше, тем интереснее!
И тут этот треклятый звонок: как плевок в душу.
Нашёл женишок, когда вспомнить о прошлогоднем снеге.
Я его невесту вроде как приватизировал. Моя теперь добыча. Глотку перегрызу за такой приз.
– Что-о-о… замуж зовёшь, – испуганно пискнула Люська, – любишь, значит… жить без меня не можешь! А вчера… вчера мог! Федька, негодяй, ты в своём уме! Я же… в командировке я, – издав яростный стон продолжила она разборку, – завтра встретимся – поговорим, всё обсудим. Да, обещаю подумать. Ну ты и сволочь, так подставить… так подставить!
Поступательный ход событий остановить уже было не-воз-мож-но!
В этот знаменательный для влюблённых придурков момент мою ходовую турбину распёрло и затрясло в ожидании реактивного торпедного залпа.
Растерялся я на волне негодования: как же так, Люська со мной… я в ней. Наши будущие дети на высоком старте, ждут отмашки, чтобы включиться в эстафетные гонки. А она, практически оргазмируя, чувствуя каждой клеточкой возбуждённого тела начало активного сокращения, находясь под наркотическим действием гормонов, препятствующих любым активным действиям до тех пор, пока не завершится процесс оплодотворения, практически спокойно договаривается с каким-то там неведомым Федькой.
Выброс якоря и последующее волнение стихии получилось убойным. Такое раз в жизни случается.
Люська напряглась, почувствовав взрывной оргазм, и, не сумев сдержаться, заорала благим матом прямо в трубку:
– А-а-а, твою ма-а-ать… ну ты и придура-а-а- к!
И с такой немыслимой силой сдавила меня с боков, что я забыл как правильно дышать.
Обращалась-то она ко мне, но жених об этом не догадывался, потому естественным образом принял нападение на свой счёт.
Не знаю, чего этот Федька Люське наговорил, но она с достоинством принцессы крови, застигнутой врасплох, ответила, – нашёл время, любимый, отношения выяснять! Я из-за тебя, придурка, порезалась, вот, – а сама кончает очередями, с дикими спазмами, и ещё громче орёт, вцепившись левой рукой в мои волосы, словно оторвать их задумала.
Надо же такую выдержку иметь, чтобы в критической ситуации найти, чего именно сказать.
Отдаю должное, преклоняю голову. Даже я бы поверил в её искренность.
Скинул я Люську с себя, смотрю на неё, как Ленин на буржуазию.
Это же выдумать нужно: на мужике верхом сидит, а замуж за кого-то другого в прямом эфире выходит.
Долго не думая, отвечает она трубке, – согласна я, любимый, подумать согласна, – сама левой рукой нервно добывает из священных недр тёплый коктейль из живой, абсолютно свежей , даже горячей, органики.
Я, выходит, совсем не у дел, так – таблетка от депрессии, не более того.
Между тем Люська, отбросив с раздражением телефон в неизвестном направлении,
цепляется мне в лицо обеими руками.
Еле оторвал, заразу. Сама виновата, а на мне отыгрывается.
Не знаю, кто из нас двоих, я или Федька, больший лопух, но мне как мужчине тоже обидно: зря, выходит, успокаивал, зря растратил невосполнимый энергетический ресурс. За свою же доброту ещё и по мусалам получил.
Оригинальнее ответа на предложение руки и сердца я в жизни не слышал. И не видел.
Кричу Люське злорадно, – поздравляю с помолвкой, любимая! Ну ты и... фруктина, ягода малина. Чур, я на свадьбе свидетелем буду!
Прикалываться я люблю.
За что она меня пнула ногой, по которой стекали отвергнутые организмом сперматозоиды – я не понял.
– Рожать, – спрашиваю, – будем… или аборт сделаем? Могла ведь при желании соскочить.
Она в рёв.
Пришлось опять успокаивать.
Сами понимаете как.
Теперь уже мы не стеснялись: семь бед – один ответ. Получился вроде как девичник перед замужеством.
Мамочки, такой агрессивной девчонки у меня ни до, ни после не было: буквально до донышка высосала скромные физиологические возможности, вместе с мозгами, которые ещё несколько раз плавали на простыне липкой лужей.
Что же она вытворяла, непутёвая, как кипятилась. Просто фурия. Или нет – богиня страсти.
Подробности я опущу, а вот ощущения: как в последний раз. И не я её, куда там, она меня, можно сказать насиловала.
Под конец нашего сексуального рандеву было желание от подобной назойливости спрятаться, да некуда. Наверное, от радости за счастливую судьбу, за то, что любимый её выбрал, единственную, изо всех сил старалась.
Я тоже выдохся. Даже проводить Люську сил не хватило.
Едва инвалидом меня не сделала. Зато спал я после этого эротического шоу целые сутки, как убитый храпел.
На свадьбе я был дружкой.
Люська мне в качестве отступного такую свидетельницу подогнала – закачаешься.
А ревновала… страсть! Словно от сердца отрывала.
Ну и… нафига замуж-то не за меня выскочила?