Поэтому понятие «Господь» объединяет всё, что есть в нашей галактике, включая тот самый управляющий центр, и представляет собой одно единое целое. Мы лишь живая клетка этого большого тела, которая не знает о том. Как и о том, что делает «тело» и думает «голова». Только нам, как детям, позволено думать и делать что хотим, без каких-либо последствий и ответственности. В том числе думать, что «взрослых» нет, и можно делать всё, что хочешь.
Понятно, кто в том коллективном «хоре» главные «запевала». К ним всегда было и будет особое отношение, ибо они, повторюсь, начало. Поэтому условно они предками выведены отдельно из Господа, и в тоже время вместе с ним носят другое имя — Троица (Он, Она и Господь). Это имя обычно сопровождалось словами: святая, великая, пра…, перво… И тихо вылазит очередной вопрос: кто у кого заимствовал? Не так ли, читатель? А, пусть повисит.
Господь — везде и нигде. Господь — всё и ничто.
Формулировка отражает ограниченность нашего сознания. И здесь мы не виноваты: такова наша природа. Находясь внутри галактики, мы оказываемся внутри Господа, Поэтому он везде, но нигде мы не чувствуем его непосредственного влияния. Вокруг нас всё его рук дело, но ничто нам не напоминает об этом.
Всё в мире подобно и бесподобно.
«И создал Бог человека по образу и подобию своему…» — частный случай этого общего закона. Подобие можно подметить везде, перемещая внимание с галактики на солнечную систему, на Солнце, на Землю, и далее до ядра атома и даже глубже. Но чем дальше от центра галактики (Господа), тем больше может проявиться погрешность в подобии. Подобие проявляется по таким признакам, как наличие вращения, оси, по внешней форме, по времени жизни, по наличию ума, рта и ответного места. Вертятся: галактика,… планеты… электроны вокруг ядра…человек вокруг своих проблем. У всех их есть ось, и у человека она зовётся позвоночником. Идеальная внешняя форма, например, — шар. Галактика тоже шар, только мы не можем увидеть её невидимой части (светлой материи). Форме человека далеко до шара, если не вспоминать про форму его невидимой ауры. В древнем утверждении: «тело бренно, а душа бессмертна», — тоже можно увидеть подобие, но теперь уже по временному признаку. У человека, как и у Господа, есть ум, рот-пищеварительная система-выход. Предлагаю читателю самому подумать и убедится насколько глубоко и далеко просматривается действие этого закона.
В нашем обращении — «господ+ин» тоже закреплена мысль о подобии. Каждый из нас — малое подобие Господа. Поэтому и стоит в конце окончание «ин», то есть — один из очень и очень многих. Слово было загажено в прошлом не верным смыслом и нам предстоит в будущем его отмыть, вернув ему истинный первоначальный смысл. А пока — ещё коробит.
Накопляющееся отличие от подобия может привести к своей крайности: бес+подобию. И в этом слове можно увидеть два смысла: первый — единственный в своём роде, идеальный, предельно совершенный. Второй — подобный бесу, то есть уродливый, страшный. Как говорится: от красоты до уродства один шаг. Смысл слова опирается на философскую мысль: две крайние противоположности при движении к своему пределу начинают сходиться, чтобы затем слиться и стать единым. В реальной жизни стремление к идеалу в конечном итоге приводит к тупику — вершине, выход из которого только один — деградация, движение вниз с вершины. Стояние на месте (на вершине) для жизни — тоже смерть. Второй смысл слова указывает на то, что с удалением от первых начал признаки подобия начинают затухать и «прятаться» за искажениями, которые его уродуют до неузнаваемости. Что ещё мы можем «высосать» из этого слова? Наверное такою мысль: наши древние предки, не спешно поедая в пещере мамонта, любили побаловаться философскими беседами и лингвистикой… Коль смогли ту мысль сжать в одно слово.
Хозяйке материи, в силу своей женской природы, конечно волнует, как она выглядит со стороны. Чтобы оставаться привлекательной (и прежде всего для мужа). Заботясь о внешних формах, Она всегда стремится достичь идеала. Логично допустить, что именно ей мы обязаны своим внешним видом.
Хозяина законов заботит же иное. В своих делах он опирается на истины, которые помогают ему в его «хозяйстве» двигать жизненные процессы в сторону их развития. И будет логичным считать, что духовно Он устремлен именно к ним. А искажения и особенно внешние, его мало беспокоят. Понятно, что оба этих устремления могут входить в противоречие, и здесь последнее слово за Господом. Его же главный интерес в ином: суть дела, и что будет в итоге.