Но многие, не выдержав битвы, и потеряв веру в себя, спиваются и уходят из жизни раньше отпущенного им Богом времени. Другие — туда же, но через наркотики. Третьи борются с ним, по другую сторону закона, и считают этот вид борьбы наиболее эффективным. Четвертых он толкает окунуться с головой в различные виды иных сомнительных соблазнов.
Тот воин, если удастся загнать человека в тупик, загрызает его душу так, что он превращается в морального урода. У многих, которых он уже «загрыз», он тихо и не заметно любит подсасывать еще и мозги. К старости они превращаются в жалкое существо: многое не чувствуют, не помнят и не понимают. Потом он их добьет различными болезнями тела.
Многие считают, что с ним проще всего бороться, имея деньги. И все свои силы бросают на это. Они не правы. Деньги лишь помогают убежать от него, но не воевать. Они не замечают некоторых тех, кто, имея деньги, тихо спивается так же, как и те, у кого их нет. Разница только в цене напитков и закусок.
Я с ним каждодневно борюсь, и я знаю, что у меня другого выбора нет. До конца моих дней. И если сдамся, то — в последний день своей жизни. И уважая во мне воина, я надеюсь, он благородно отпустит мою душу в мир иной, не причиняя ни ей, ни телу каких либо страданий.
Я как могу, защищаю от него жену. А приходя на работу, я обычно для профилактики разок «щелкну» врагу по носу, он и спрячется где-нибудь подальше от коллег. Может на час или два. А для кого-то — и на целый день. По их заблестевшим глазам, я вижу, что они рады тому, и некоторые, быть может, догадываются о том, что я сделал.
Мне нравится моя работа, хотя платят меньше чем она того стоит, и часто погрузившись в нее как в броню, я знаю, что в такие часы врагу меня не достать. И так поступают многие.
Я знаю: он любит прятаться за ложь. Она его маскирует. Поэтому я всегда любил и люблю докапываться до правды… И как только докапываюсь, так часто вижу или его проделки, или его мелькнувший хвост. Полагаю, что ближайший образ похожий на него — это образ «змей», а может быть и «дракон», который столь часто встречался и встречается на гербах многих городов, графств и государств.
Но были с ним у меня и поражения. Из-за него я в юности начал курить, в прочем, как и многие. Из-за него несколько чаще, чем следовало, «заглядываю» в рюмку. Поэтому он, по отношении ко мне, немного расслабился. Наверное, полагает: мол, куда я от него денусь. И не догадывается, что я тихо готовлю ему свой первый серьезный удар — эту работу, которая перед Вашими глазами.
Если мне повезет и удар достигнет намеченной цели, будет много шума. А он его очень не любит, ему по душе мертвая тишина. И он уползет надолго, и от очень многих. И я верю и надеюсь на то, что в след за ним подымется стая «светлых волков», способных чувствовать его по «запаху». И будут дружно гнать и рвать его на части. Да так, что ему будет больше не повадно охотиться на той территории, что зовется Россией…
Ну, что, читатель? Как его имя? Если Вы так и не догадались, то далее будет ответ.
Этот враг, по своей сути, является главным оппонентом и у Бога. И, собственно, это противостояние послужило одной из причин почему появилась жизнь на нашей планете. Мы — главное «оружие» Бога в этой борьбе. Обретая жизнь и её проживая, мы рождаем чувства, которые позволяют Ему не заскучать, и не «заснуть» в вечности своего бытия. Поэтому тот воин воюет и с нами, тихо и не заметно стараясь убить в каждом желание жить. Поэтому жизнь каждого и ограничена во времени, предвосхищая неминуемое поражение каждого в схватке с ним.
Примечание: в слове — у+мер+еть — корень: мер(а). Умереть: значит исчерпать свою меру жизни. Меру отпускать может, понятно кто. Только она определяется не конкретной датой окончания (как день рождения), а рамками коридора той судьбы, которая человеку досталась.
Патологоанатомы отмечают такую особенность среди умерших. Часть трупов, попавших под их нож, можно разделить на две группы: одна — совершенно непонятно, почему люди, будучи здоровыми, умерли; вторая — почему, вообще, с такими болезнями столько ещё прожили. Кстати, в их среде очень много верующих. Видимо, по причине близости к «промыслу Божию». Так что хохмочка — "кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет", — под собою имеет вполне реалистичную основу.
Ну, а сама мера жизни, полагаю, определяется предположением: сколько надо времени конкретной душе при определенной судьбе, чтобы человек эмоционально весь «выгорел». Далее он превращается в ходячего (эмоционального) мертвеца, для которого жизнь уже не интересна, и не имеет смысла. И здесь должна кончаться её мера. Видимо в этом и заключается искусство промысла.