Возможно автор знает, что в глубокой древности для собак в таких случаях была совсем другая команда: например, «дай»? Я скорее поверю в это, чем в то, что автор не знает о том, что универсальная частица «на» может выполнять не только функции приставки и предлога, но и глагола (со смыслом «бери, возьми»). Так же как и глагол «дай» (производный от частицы — «да»), они оба являются старейшими глаголами языка. А здесь, применительно к предкам, имеет смысл рассматривать «на» именно как глагол.
Хотелось бы знать по какому принципу автор словаря откинул один глагол и занялся вторым? По количеству букв: в ком их больше тот и победил? Или может быть ему, в силу своего материалистического мировоззрения, было тяжело представить: кому «по плечу» сказать это «на»? И заковырявшись в словесах, автор забыл, что исследует язык страны, в которой глубоко верили в Бога?
Так я опишу примерный диалог человека (Адама, например) с Ним, так — на всякий случай: «Хочешь на поле? На тебе поле. Хочешь на море? На тебе море. Хочешь на травку? На тебе травку. Хочешь погреться? На тебе солнце. Хочешь поспать? На тебе ночь? …(далее — до бесконечности, и наконец:). Хочешь быть вольным и свободным? На! Только запомни: за дела свои ответишь потом передо мной, а плоды твоих дел — хороши они, или плохи — пожнут твои потомки». А стоит «на» (а не идёт) потому, что мы приходим, идём по жизни, и уходим из неё поколениями, а оно не кончается никогда.
Я, как и автор, считаю: настоящее=на+стоящее. И в устах нашего верующего предка, придумавшего довольно просто это слово (или «словившего» его), звучит примерно такой его современный смысл: все условия, что нам необходимы для жизни, возникли на Земле далеко не случайно, а давались, даются и будут даваться по воле Бога безвозмездно. Именно на это указывает дарственное «на» (от первого лица), и несовершенная временная (всевременная) форма у причастия «стоящее».
То есть смысл, первоначально вложенный в слово, прежде всего указывает на причину возникновения этого «мига между прошлым и будущем», с точки зрения верующего предка. А вот раскрытие его значения в самом слове его могло просто не интересовать, по-скольку оно элементарно, и не требует особых разъяснений. И заметим: древний смысл слова не совпадает, и в кое в чём противоречит с его общепринятым современным значением. И читателям в/сл следовало бы, прежде всего, рассказывать историю именно этого «на», и о том, кто бы его мог сказать. А также: было ли таки в прошлом замена «настоящим» «дайстоящего», или нет? А не глагола «стояти». Но автор в/сл не видит или не хочет видеть в слове его первоначальный исторический смысл. И с умным видом пытается нам рассказать его историю, в которой оно может, в принципе, измениться до полной неузнаваемости. Что изначально уже вызывает большие сомнения. Это толковые словари, толкуя слово, могут позволить себе ограничиться его современным значением. Но не исторические словари.
Потеряв смысловую историческую объективность в некоторых словах (а впереди читателя их ждёт не мало) в/сл рискует приобрести другую объективность: в виде оценки, но по отношению к себе: как инструмент, созданный для манипуляции сознанием его читателей.
В этом отношении авторы словаря «Википедия» поступили более мудро и хитро, расплывчато указав, что то слово имеет и другие значения, кроме «данное время…». Не указав при этом какие.
Как-то мне попалась и врезалась в память интересное выражение одного автора: «Ну, наконец-то, этимология из учения переросла в науку!». К сожалению, имею нахальство заявить: не переросла. А так и осталась учением в виде идеологической подпорки другого учения — материалистической философии. Что сделало её из локомотива тормозом по освоению духовного наследия наших предков. И в частности — написанного автором.
Конечно это — лишь моё мнение, право решать: так это или не так, нет и у читателя. Это могут делать только ученые соответствующего профиля. А они, как и деньги, любят кабинетную тишину. В прочем: и деньги тоже (как и все). Может быть дело в недофинансировании, а может, наоборот, в финансировании из источника противоположного государственному? Я не знаю. Но знаю, что есть подобные проблемы и в других науках: исторических, например. Что вместе с вышесказанным наводит на не веселую мысль: как может страна уверенно двигаться в будущее, если она не разобралась до конца с прошлым? И что остаётся пока в силе общий закон относительности, применённый к социуму: чем ближе наука к человеку, тем больше в ней ошибок и вранья.