Древняя вера индоевропейцев (ариев), как я предполагаю, тогда перестала исполнять свою глобальную миссионерскую функцию на континенте. Если у неё в доисторический период и была доминирующая роль, то к тому времени она её уже давно утратила. Сама она местами исказилась, и местами съёжилась. Это мы могли заметить на примере с Одином.
Объективно требовалась иная организация строя народов, способная уравновесить чувство жадности в них, и тем навести определённый порядок. Как внутри каждого народа, так и между народами. Кроме того в духовной сфере, выше мы уже писали, серьёзной проблемой становилось колдовство, которое набирало свою силу. Эта могла сделать только военная сила, способная лишать жизни других, и рискнуть при этом своей. То есть — оперирующая другим, как правило, более сильным чувством по отношению к первым — инстинктом самосохранения.
И требовалась вера, благословившая её на это, и способная убедить народы в этой надобности. И при этом, способная сохранить остатки той веры, что ещё была в корнях сути народов.
Потом Маркс, пряча трусость за гуманистические слюни, обзовёт ту силу в средневековье сворой бандитов, захвативших политическую власть повсеместно во всей Европе. Забывая при этом, что ради права иметь, властвовать и жрать-ср. ть больше всех остальных, они ставили свою жизнь на кон судьбы. Готовые ради этого права расстаться даже с ней, если не повезёт. Они свою силою сломали всем привычные родо-племенные отношения (а не первобытно-общинные) и образовали то, что назовётся государствами (от слова: гОс+у+дар(+ь)).
Впитав в себя достижения падшего Рима в области потребления, они развили их по всем направлениям дальше. Что потом ляжет в основу того, что назовётся ласкающим слух словом — культура. Желая от жизни максимум удовольствий, они тихо простят Риму рабство, их основу. И будучи сами хозяевами полу-рабов, они разовьют далее искусство жить, посчитав своим долгом приобщить к тому своих подданных.
Нам материалисты твердили этапы развития человечества: рабовладельческий строй, феодальный, капиталистический. На самом деле эти этапы характеризуют прежде всего уровень падения веры в Бога в его борьбе с человеческой жадностью. И если для материалистов — это этапы развития отношений. То для верующего человека, они — зигзаг судьбы, смена эволюции на инволюцию или наоборот, в зависимости от того, кому народу они применены. Они — лишь этапы болезни, когда она, как сифилис, погружается вглубь общественного человеческого организма, становясь при этом менее заметной.
Парадоксальность хода истории ещё состояла в том, что именно западная часть рабской Римской империи вскорости «умерла». И передала христианскую веру, как эстафетную палочку, именно западной Европе. Как бы случайно по-дальше от пра России.
Особенность России заключалась в том, что именно в ядре русского народа наиболее полно сохранилась та древняя вера. Как заметил один христианский летописец: «Русская земля древле нечестием всех превзыде».
Как бы не «пыжились» святые отцы о победном шествии «истинной» веры, трудно поверить что христианизация в Киевской Руси шла легко, и особенно — в сёлах и деревнях. Взять хотя бы церковный десятинный налог — невиданное доселе дело на Руси. Кому он мог понравиться?
Да, в Киеве всё прошло гладко. Потому что заранее всё было организовано и продумано. Хохлов легко было купить куском сала с горилкой на владимирских еженедельных пирах. Но и те по-пьяни «прополоскали» мозги его дружинникам так, что те тоже не раз клялись им и друг другу: больше не нарушать традиций предков. Бунты были. И в книгах историков описана только их часть.
Князья тогда любили помахать мечом, защищая свои интересы, перемеживая это занятие с грехоотпусканием. А перед смертью предпочитали записываться в монахи, наивно надеясь, что потом, после смерти, их душа предстанет перед Богом в образе борца за его интересы на Земле.
Всё же наши предки отличаются в лучшую сторону от наших современников, благодаря своей простоте и наивности. А с последними — почему-то всё сложнее.
И бежал кое-то из князей от киевского разгула жадности и прочих низких страстей в Суздаль да Владимир. Почему? «Там русский дух, там Русью пахло». И подметил ещё Карамзин: до тех пор пока на Руси не появился Сергий Радонежский она усыхала в размерах, и теряла своё былое величие. А Литовское княжество, наоборот, росло и ширилось. Почему? Там была терпимость власти к любой вере. А народ ещё не был до конца закрепощён, и мог «перетекать» туда, где ему было лучше. А вот когда оно окатоличилось по примеру Киева, тогда и стала усыхать.