— Все равно, — стоял на своем Степка. — Я буду обслуживать самолеты. … В колхозе я — первый ремонтник, спросите хоть у нашего председателя Прокофия Дорофеевича Конюхова… А механики ваши меня всему научат…
Командир авиаполка майор Криулин Тимофей Семенович, серьезный мужчина средних лет, широкоплечий, коренастый, в кожаной потертой куртке, внимательно слушал Степана, и в серых глазах его начинал теплиться огонек: в настойчивом пареньке он узнавал самого себя. Вот так же и он когда-то хотел стать обязательно летчиком и никем иным. С другой стороны, механиков и другого обслуживающего персонала в полку крайне не хватало. Все хотели только летать, а на земле посмотреть за самолетами было некому. К тому же, рассуждал майор, парень бредит авиацией, а именно такие и становятся настоящими асами. К тому же Степан недавно получил аттестат зрелости — грамоты достаточно, чтобы постепенно освоить летное дело, но сначала пусть потрудится на земле. И судьба Степана была решена — его приняли в полк.
— Кем ты там? — не без зависти спросил друга Митька, когда тот пришел на часик-другой домой в Нагорное.
— Начальником дипа, куды пошлют, туды и тилипа, — признался Степан, но тут же горячо добавил: — Вначале все так… Кукурузником управлять не так уж и сложно… Самая большая трудность — это взлетать и садиться… Особенно садиться, почувствовать, как ты колесами к земле прикасаешься… Тут с самолетом надо срастись, стать одним организмом, — повторил он слова командира полка, который недавно ругал нерадивого пилота, чуть не разбившего при посадке самолет. — А в воздухе я хоть сейчас… Там просто! — поднял глаза он кверху. — Вон, как ласточки!..
— Хвастай, хвастай! — с ноткой ехидства усомнился Митька. — Просто! Так вот сел и полетел…
— Через Северный полюс — прямо к американцам, как Чкалов или Громов, — засмеялся Тихон.
— А что! — не сдавался Степан. — Чкалов, Громов, Водопьянов — разве они родились летчиками? Так же, как и я, мечтали, заносили хвосты самолетам, чтобы поставить их против ветра, раскручивали пропеллеры. … А потом уж они… герои!..
— Дай лапу, — протянул Виктор руку Степке, а когда тот в нерешительности подал свою, крепко пожал ее и совершенно серьезно сказал: — Уверен, мы еще будем тобой гордиться. — И в шутку добавил: — Обязуюсь не мыть эту руку, пока не услышу, что ты полетел сам, не говоря уж что стал героем…
Все громко, но по-доброму рассмеялись, а Степка надул губы. И, тем не менее, пообещал друзьям познакомить их с летчиком, который по ночам летает за линию фронта и бомбит тылы фашистов.
— Выключит мотор, спланирует да как гагахнет!.. Как гром с ясного неба… Уцелевшие гитлеровцы, как зайцы после выстрела охотника, кто куда….Только пятки сверкают!
— Как зовут летчика? — спросил Виктор. — Или секрет?
— Какой секрет!.. О нем даже в газетах писали… Лейтенант Привалов Алексей Иванович… Во, парень! — поднял Степка большой палец. — Меня уважает страсть как!.. А я его еще больше…
Привалов оказался веселым молодым человеком. Уже при первом знакомстве ребята оценили его добрый характер, душевную простоту и общительность. Лейтенант отличался от других пилотов двумя медалями, которые свидетельствовали о мужестве и смелости аса, и целым рядом всевозможных значков на груди, однако сразу же стал равным среди Степкиных товарищей и будто век знакомым. Роста он был чуть выше среднего, худощавый, с правильными чертами лица, на котором добродушно поблескивали внимательные серые глаза. Из-под пилотки со звездочкой выбивался небольшой непокорный русый вихорчик. Улыбка, казалось, никогда не сходила с его лица.
— Как же вы, летая на таких этажерках, не боитесь «хенкелей» и «мессершмиттов»? — поинтересовался Виктор.
— Почему не боюсь? — словно удивился Привалов, поднимая брови. — Я — нормальный человек и страх мне присущ, как и любому смертному. …И я, кстати, не лезу на рожон к месссерам, хенкелям. фоке-вульфам… Для этого у нас есть и яки, и миги… Правда, не на нашем аэродроме. …Но и я могу на своей, как ты говоришь, этажерке такого шороху натворить, что немцы навсегда останутся заиками… И вот что, — вдруг коснулся Привалов пальцами руки Виктора, — давай на «ты», мы почти ровесники… Я только к командиру нашего полка обращаюсь на «вы», начальство как-никак… Договорились?
— Договорились, — улыбнулся Виктор и с уважением поглядел на медали, поблескивавшие на гимнастерке, когда Привалов снял кожаную тужурку. — Жарко, братцы…
Так они подружились. Позже Виктор познакомил Привалова с Захаром Денисовичем Тишковым.