— Зачем? — спросил майор Криулин, ибо в такое время уезжать с аэродрома было неразумно: а вдруг тревога!
— В Нагорное скатать, товарищ майор…
— Ты уже был там, в столовой…
— По другим делам… Очень нужно, товарищ майор!..
— Уж не сердечные ли дела? В такое-то время, лейтенант! — майор смахнул ладонью пот со лба, но, вспомнив песню Утесова из фильма «Веселые ребята» со словами «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь», сказал: — Ладно, только не задерживайся там… Любовь — чувство, заслуживающее уважения, сам когда-то ощущал, но теперь мы ведь уже почти в прифронтовой полосе…
— Я мигом! — обрадовался Привалов и выкатил из-под куста орешника мотоцикл. — Да! — вдруг назло себе же воскликнул он так, что заставил майора Криулина вздрогнуть и обернуться. — Она мне просто знакомая…
— А я и не спрашиваю, кто она тебе, — усмехнулся майор.
— Да нет, она очень просила, чтобы хоть разок прокатиться на самолете, только и всего.
— Во-первых, Привалов, на самолете не катаются, а летают — ты же пилот! И, во-вторых, это кто же такая смелая? — поднял брови майор. — Уж не та ли, о которой прожужжали мне все уши? Эта… местная… красавица. …
— Так точно, товарищ майор!
— Так что же ты стоишь? Марш в Нагорное и возвращайся с…
— С Евдокией!
— Ну, да, с нею… У нас есть еще время подкинуть ее к небесам…
Алексей долго ездил по селу, волнуя пытливых односельчан и возбуждая дружный лай собак. Даже детишек катал по очереди, а в дом Лыковых зайти стеснялся, тарахтел под окнами, поглядывал на ворота, а открыть их рука не поднималась. Наконец на крыльцо хаты вышла сама Евдокия. Оказывается, она видела из окна Алексея, но долго прихорашивалась, смотрелась в зеркало, примеряла то один, то другой наряд, зная: сколько бы она ни задерживалась в хате, летчик не уедет, он крепко попался в капкан ее чар.
— Так я готова, — кокетливо улыбнулась Евдокия и небрежно спросила: — Где твоя кукурузная этажерка?
— На аэродроме, садись позади меня и покрепче держись…
Евдокия не заставила себя упрашивать: важно уселась на заднем сиденье. Мотоцикл рванул с места, и вскоре, оставив клубы поднятой пыли, выскочил через неглубокую заросшую кустами и корявым карагачом канавку на опушку леса. Их встретил майор Криулин. Слегка курносое лицо его расплылось в улыбке до ушей, фуражка съехала на затылок: таких миловидных женщин он не поднимал на самолетах ни разу. Майор галантно поцеловал руку Евдокии и, делая шаг назад, споткнулся о корягу, но не упал, а удержался, ухватившись рукой за мотоцикл.
— Прежде всего покажу вам наши самолеты, — предложил майор Евдокии и кивком головы, многозначительно прищурив один глаз, дал знать Привалову, чтобы тот отодвинулся в сторонку. — А лучше, если ты вообще смоешься, — шепнул он и показал Привалову на кусты.
У Алексея то ли от возмущения, то ли от удовольствия, что угодил начальнику, покраснели уши. Да и Евдокия так увлеклась таким, хотя и курносым, но обходительным майором, что забыла о самом существовании какого-то там летчика. Она даже ни разу не посмотрела в его сторону. Не спрашивая разрешения у командира, понимая, что в данный момент, если бы угоняли самолет, майор, увлеченный Евдокией, не заметил бы кражи, Алексей завел мотоцикл и поехал несолоно хлебавши. «Ну и дурак я, — ругал он себя, — какой же я осел, на самом деле… Зачем вез ее сюда?» — И представил, как будут издеваться теперь над ним летчики.
Надвинув поглубже на голову пилотку, он летел навстречу ветру, который прохладой обдувал его пылающее гневом лицо. Доехал до церкви, развернулся, в Нагорном ему больше делать было нечего, и помчался к лесу другой полевой дорогой. Навстречу Алексею с тяпками на плечах двигалась ватага женщин и девушек. Он еще сильнее нажал на газ, стремясь лихо проскочить мимо колхозниц, отчего мотоцикл заревел по-звериному и стремительно ринулся вперед мимо оробевших и отступивших на обочину дороги женщин.
— Ой, бабоньки, собьет враг этакий!..
— Сбесился он, что-ли?…
— Никак спьяну? — испуганно шумели женщины и даже стали грозить лихачу тяпками.
Привалов лихо вскинул голову, и тут же под встречным потоком воздуха пилотка сорвалась с его головы и упала в стороне. Ближе всех к ней оказалась Анна. Она первой подбежала, подняла головной убор и, пока летчик разворачивал мотоцикл обратно, сбивала с пилотки пыль.
— Ну и ловкая девка!