— Ты почто молчишь? — обратился он к нему.
Константин открыл было рот, чтобы ответить отцу, но тут снова опередил его Юрий:
— И еще тако мыслю я, батюшка, — сказал он, — пущай всяк останется со своей дружиной. Поглядим, кому большая выпадет удача…
Константин укоризненно взглянул на брата. Всеволод напрягся. Сидевший рядом с ним епископ покачал головой. Бояре выжидали.
— Что же ты, Юрий, — неожиданно тихим голосом заговорил князь, — что же ты, Юрий, предлагаешь неразумное? От тебя ли выслушивать мне такое?.. Нешто не пошла тебе впрок моя наука? Или хочешь повторить Игорев великий позор, когда замыслил он один присвоить себе всю славу, а вместо этого угодил половцам в сети?..
— Не против половцев идем мы, отец, — попытался возразить ему Юрий.
— Молчи! — вскипел старый князь. — Молчи и слушай, покуда жив я. Мстислава торопецкого шапками не закидать. На поле брани равного ему нет. Побив тебя, побьет он и Константина. А ежели выступите вместе, не решится он на неравный бой, без крови уступит Новгород…
— Помяни, господи, царя Давида и всю кротость его, — тихо произнес епископ.
— Вот-вот, — быстро взглянул на него Всеволод и снова обратился к Юрию. — Начав делить с братом общую славу из гордости, из гордости же поделите и всю нашу землю.
Бесполезно было спорить с отцом, да и правым себя в этом споре молодой князь все равно не чувствовал. Просто обидно ему вдруг сделалось: что, так и быть всю жизнь у Константина на побегушках, так и глядеть, что достанется ему из его руки? Лучше бы родиться ему молодшим и неразумным, как Иван…
Была трещина между братьями — разрасталась она в бездонную пропасть. И не задумывался Юрий, кто в этом виноват, — во всем винил одного только Константина.
«Пущай, — подумал он, бросая на брата хмурые взгляды, — еще поглядим, каково управится он со Мстиславом. Это ему не книги читать да вести умные беседы с монахами. Поглядим».
Глаза братьев встретились. Юрий поклонился отцу и вышел, придерживая рукою меч, на крыльцо.
Глава третья
1
Ни вон, ни в избу живут Константин с Агафьей. То тепло и солнышко светит, а то снова нагрянет зимняя стужа.
С тех пор как появилась во Владимире молодая Всеволодова жена Любаша, с каждым днем все больше менялся Константин.
Уж так ли старалась Агафья, щечки румянила, лучшие надевала сарафаны, а редко когда заметит ее Константин, редко когда одарит ласковым взглядом — будто и не прожили они с ним вместе столько лет, будто и не она народила ему здоровеньких сынов-крепышей.
После отъезда в Ростов вроде бы оттаял он чуть-чуть, а возвратились во Владимир — снова принялся за старое.
Пробовала выговаривать ему Агафья:
— Куды глаза пялишь, Костя? Чай, не одни мы. Чай, не слепые вокруг нас. Стыдно.
— А ты бы помолчала, — огрызался Константин. — Эко в твой бабий ум втемяшилось — куды как мало у тебя иных забот, только что за мною приглядывать.
— Да что за тобою приглядывать, — всхлипывала Агафья. — За тобою и приглядывать не нужно — весь ты и так на виду. Вон и батюшка, поди, серчает — ему-то каково?
Зря старалась она — падали слова ее в пустоту. Константин с досадой отмахивался:
— Нишкни.
Молчала Агафья, терпеливо ждала: ладно, мужики все одинаково скроены. Пройдет время — образумится Константин.
Да не тут-то было.
Как-то Юрий остановил ее на гульбище, пытливо заглянул в глаза:
— Что-то закручинилась ты, Агафья. Глаза печальны, похудела. Не захворала ли?
Вспыхнула Агафья, поняла: все знает и все видит Константинов брат. Заплакала, закрыла лицо руками. Но тут же спохватилась, смекнула: не из жалости посочувствовал ей Юрий, что-то выведать хочет. И, вытерев слезы со щек кулачком, отвечала с достоинством:
— И верно, неможется мне. Должно, сквознячком продуло.
Подобрав сарафан, хотела уйти, но Юрий заступил ей дорогу. Сделала вид, будто осерчала, Агафья.
— Пусти. Полно озоровать-то.
— Али я один озорую? — усмехнулся Юрий, заглянул ей в глаза:
— Не ветерком тебя продуло, Агафья.
— А кабы и не ветерком, тебе-то что за забота! — сказала она.
— Забота у нас общая, — не отставал Юрий. — Что в дому неладно, то всем попрек.
— Вона что выдумал!
— Кабы выдумал, а то и отроки шепчутся промеж собой.
— Да о чем же шепчутся-то?
— А о том и шепчутся, что неладное с Костей творится. Аль одна ты и бродишь в потемках?..
— Пусти-ко, — отстранила Агафья Юрия и, стараясь держаться прямо, вступила в терем.