Во владычные палаты звать Якимушку не стали, хотя с песнями ему повсюду свободный вход.
— Пошлем к нему сокалчего Лемира, — сказал владыка. — За ним одним догляда нет.
И верно, ходил Лемир через ворота без княжеского дозволения: то травок на торгу купить, то сговориться о доставке хлеба. Одному ему из всех владимирских и было такое послабленье. Но мужик он догадливый, и голова у него на плечах: через Лемира и узнал владыка, что собираются бояре у посадника на Ярославовом дворе.
Кликнули сокалчего. Митрофан ему сказал:
— Славно сослужил ты мне, Лемир, единожды. Сослужи-ко еще раз.
— Чего ж не сослужить, — сказал сокалчий. — Осетринки али стерляди подать к столу?
— Осетринкой да стерлядью попотчуешь нас в другой раз. А вот сходить на торг да сыскать Якимушку только тебе и вмочь.
— Чего ж не сыскать, — сказал Лемир, поскучнев, но только для виду — небось сразу он смекнул, что разводить с ним по-пустому разговоры владыка не станет: для разговоров у него и Святослав, и Словиша под боком.
— Сыщи Якимушку и грамотку нашу ему передай. А еще, — сказал владыка, — передай ему вот этот перстень.
— Якимушке-то перстень за что? — невольно вырвалось у Лемира.
Митрофан по-своему расценил его вопрос. Не думая, он тут же снял с пальца и протянул ему другой перстень с голубеньким камушком.
— А ентот кому? — удивился Лемир. — Нешто сызнова гусляру?
— Перстень сей твой, — проворчал владыка. — Но дарю я его тебе не за яства, а за услугу. Ясно ли?
— Кажись, ясно! — обрадованно схватил и примерил перстень сокалчий.
— А на словах Якимушке вот что передай: донеси, мол, гусляр, сию грамотку до Всеволода али до сынов его — кто впереди окажется, и никому боле ее не показывай. А как вернешься, владыка тебя и в другой раз отметит. Все ли уразумел?
— Все, — сказал сокалчий, прикинув, что коли так уж расщедрился Митрофан, то и его опять же не обойдет, что и ему хоть что-нибудь достанется.
— Ну так ступай.
И Лемир кинулся со всех ног выполнять поручение.
— Теперь об одном молись, — сказал владыка Словише, — только бы не попало писаное в чужие руки.
О том же думал, отправляясь на торг, и проворный сокалчий.
В воротах его не задержали, как и всегда. На торгу тоже никто не обратил на него внимания. Якимушку сыскал он скоро. И не на площади, и не в боярском терему, а в питейной избе.
Не то что учитель его старый Ивор, живший в строгости и воздержании, — до медов и сладких баб шибко охоч был молодой гусляр.
— Гляди, мужики, — заметив входящего Лемира, приподнялся на лавке охмелевший гусляр, — кого бог на нашу беседу прислал!
Все закричали и застучали чарами. Сокалчий же подошел спокойно, не обращая на бражников внимания, и потянул Якимушку из-за стола.
— Эй, мужики, куды ж это тянет меня Лемир! — вдруг воспротивился гусляр.
Но бражники только засмеялись на это, и никто из них не поднялся, не остановил сокалчего.
Делать нечего, пришлось Якимушке выбираться на вольный воздух.
— Эх ты, — сказал ему Лемир, — все знали мы старого Ивора. Ты же вовсе по другим пошел стопам.
Упрек сокалчего не понравился гусляру.
— Нашелся кто мне упреки выговаривать, — сказал он. — Каждая пичужка знай свое место. Нешто я нос сую в твой котел?
— В котел мой носа ты не суешь. Но и медов ты не сытивал, а вона как направо и налево льешь.
Были они квиты и друг на друга не серчали.
— Почто из избы выволок? — спросил Якимушка. — Не владыко ли послал тебя, чтобы выслушать мои песни?
— Владыке песни твои срамные слушать не по сану, — сказал Лемир, — а вот подарок он тебе прислал.
И с этими словами сокалчий сунул под нос гусляру тяжелый перстень.
— Ай да владыко! — вскричал Якимушка, хватая подарок и рассматривая камушек на свет. — А ты говоришь, что я не достоин Ивора: учитель мой сроду таких перстеньков не нашивал.
— Зато в порубах посидел всласть — за то ему и великая честь.
— Нынче, слава богу, в поруб гусляров не бросают…
Лемир ничего не сказал ему на это. Но издали намекнул: мол, подарок и отработать надо.
— За песнями тебя ко мне владыко не посылал, сам только что сказывал, — изумился гусляр, — так что ему от меня надобно?
— А надобно ему всего пустяк, — сказал находчивый сокалчий, — чтобы по дороге на Тверь, как будешь ты во Владимирских пределах, нашел бы князя Всеволода али сынов его и передал им грамотку.