— Что же ты наделал со мною, лекарь?
— Молись богу, гусляр. Могло быть и хуже. А в другой раз пить беспробудно поостерегись.
— Не по своей напился я вине, обидели меня обозники. Шубу взяли, сено повыгребли — куды было мне подеваться?
— Знать, неспроста обиделись?
— Песни им мои не понравились. А как пел я им Иворовы песни, так все для меня. Справедливо ли сие?
— Бог тебе судья, — сказал Кощей. — А обозников за то, что не уберегли тебя, сыскали, бросили в поруб, и старшого велел Константин бить на виду у всех.
— Нешто? — обрадованно сверкнул глазами Якимушка.
Кощей посмотрел на него долгим взглядом и тихо отошел. На миг пожалел он, что спас гусляра. Все было в его руках. Но тут же отогнал от себя грешную мысль. Даже ужаснулся, как могло такое прийти ему в голову.
2
Мстислав был храбр, но не совсем безрассуден, как думали о нем бояре. И не хотел он бездумно испытывать свою судьбу. Многие сломали себе зубы о новгородскую вольницу, многие потерпели неудачу, пытаясь вступить в единоборство со Всеволодом. Пока жив владимирский князь, ухо нужно держать востро.
Потому-то еще до похода и отправился он на Софийскую сторону к владыке.
Митрофан был немало удивлен, увидев на своем дворе Мстислава, велел служкам приглашать его в большую палату. Встречая князя, благословил его, был приветлив, не то что в терему у Димитрия Якуновича.
Мстислав тоже был спокоен и почтителен и даже прикоснулся губами к руке владыки.
Беседа текла плавно, как вода в широкой реке, но покуда главного они не касались. А едва коснулись, как владыка вспыхнул. Однако же Мстислав сразу охладил его:
— Не ссориться я к тебе пришел, отче. О том бы и сам смекнуть мог.
— Я уж о многом смекнул, — сказал Митрофан, — как поглядел на тебя на Боярском совете.
— Там одно было. Здесь пришел я к тебе с другим.
— Так с чем же? — склонил голову набок владыка. Мстислав помедлил.
— Знаю, блюдешь ты в Новгороде Всеволодовы права, — заговорил он наконец тихим голосом, — меня же звала к себе противная сторона. И нынче вроде бы оказались мы на разных берегах. Но крови безвинной, поверь, владыко, и мне проливать не хочется…
— Так почто же не вернуть тебе Святослава отцу его? — спросил Митрофан.
— Али ты и впрямь думаешь, что печется Всеволод об одном лишь сыне? — усмехнулся Мстислав. — Сына его держим мы не в порубе и не на хлебе да воде. В твоих палатах ему и вольготно и сытно.
— А все ж под стражею юный князь. Все ж Всеволоду нанесен ущерб, и он этого так не оставит, — твердым голосом проговорил владыка.
— Ущерб сей не столь велик, ежели вернем Святослава.
— А дружину его?
— Вернем и дружину. Но удовольствуется ли одним только этим Всеволод? — попытался разведать мысли владыки Мстислав. Было у него подозрение, что не так уж и тихо сидит Митрофан, что сносится он со своими, хоть никто на выходе из Новгорода задержан и не был.
Однако же владыка ничем себя не выдавал.
— Ты меня знаешь, отче, — снова начал Мстислав, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, — боярам новгородским и я веры не иму и в хитрые их задумки не вникаю. Но хощу, чтобы знал ты и другое: просто так из Новгорода я не уйду. К позору я не привык, и ежели скажет мне Всеволод: «Ступай отсюда», то бог нас рассудит.
«Да, этот не уйдет», — подумал Митрофан. Крепенького сыскали новгородцы Всеволоду супротивника. Однако же не одним только приступом, но и стоянием города берут. Самовольства Мстиславова недолго потерпит Боярский совет, и не только Митрофан, но и Всеволод это знает.
— Ты Святослава-то допрежь всего возверни, — потупясь, посоветовал владыка. — С этого и начинай разговор.
— С этого и начну, — кивнул Мстислав. — А еще велю я посаднику собрать от Новгорода дары.
— И это дивно, — подбодрил его Митрофан. — Только не все бояре с тобой согласятся. Иным легче руку отдать, нежели с кулем ржи расстаться. Вот Ждан, например…
К своему клонил владыка, как мог, помогал Всеволоду издалека. Но на боярах остановилась их беседа. Мстислав или почувствовал неладное, или и в самом деле не хотел покуда ссориться с Боярским советом, а в Боярском совете Ждан со своими дружками — немалая сила. И Димитрий Якунович крепко-накрепко ими повязан: как-никак, а это они ставили его в посадники, сговаривали вече. Да и Мстислава звал из Торопца не Митрофан.
— На Ждана я не в обиде, — сказал князь, насупившись. — То, что он тебе давеча в тереме у посадника перечил, так и сам ты, отче, на всех кричал и стучал посохом.