Димитрий Якунович отшатнулся от него и прикрыл лицо локтем.
— Что, испугался? — злорадно сказал боярин. — Слова не проняли, так иначе тебя проймем.
Встав, он возвысился над притихшим посадником:
— Не нас одних искупают в Волхове, мы и тебя с собою возьмем. И мужичка твово сыщем — пущай всем расскажет, как ты его подстрекал на гнусное душегубство.
Димитрий Якунович засмеялся тихо, потом громче, потом и вовсе захохотал. Бояре смотрели на него с удивлением.
— Во второй раз вспоминаешь ты мужичка, Ждан, — сказал он, стараясь подавить смех, — а его и нет, да и не было вовсе…
— Это как же так не было, ежели был? — покачал Ждан головой. — Сам же я его к тебе и отсылал.
— Отсылать-то отсылал, а по дороге оплошка вышла: сгинул где-то мужичок, до Новгорода не добрел.
Ждан и Репих слушали его оторопело.
— А то, что посох посадника ты мне сунул, — продолжал все больше вдохновляясь Димитрий Якунович, — то ведь не меня жалеючи, а из собственной выгоды. Мне же выгоды знаться с вами нет. Вы кашу заварили, вы и расхлебывайте.
«Вот и слава богу, — подумал он, — вот и все само по себе решилось: со Мстиславом я, а ентим потакать — только самому лезть в петлю по доброй воле».
— Вот как ты повернул-то, Митя, — прошипел, приходя в себя, боярин Ждан.
— Да тебя за это!.. — выскочил из-за стола Репих, но Ждан перехватил его поднятую для удара руку:
— Не трожь его, и так на нас много грехов повисло, — и, повернувшись к посаднику, по-потешному поклонился ему в пояс. — Щедро, ох как щедро отблагодарствовал ты, Димитрий Якунович! Исполать тебе.
— Ступайте с богом, коли весь разговор, — отмахнулся посадник.
Стараясь не унизиться, держа спины прямо, бояре вышли. Димитрий Якунович перекрестился на образа, облегченно опустился на лавку, прижался затылком к срубу.
2
От посадника Репих со Жданом метнулись к Митрофану:
— Заступись, владыко!
Митрофан допустил бояр к руке, сам сел на свое место, Ждана с Репихом усадил и лишь после этого спросил с участием:
— Кто обидел вас, бояре?
— Одним словом и не выскажешь, отче, какая постигла нас беда. Так ты уж не торопи и выслушай нас со вниманием, — сказал Ждан.
— Я — владыко и ваш духовный пастырь. Ничего не таите, бояре, сказывайте по порядку.
«Ишь, как надулся, — с неприязнью подумал о нем Ждан, — а ведь давно ли сам страшился переступить порог своих палат». Но теперь только в нем видел он свое спасение. И вел себя почтительно и покорно — не то что в тереме у Димитрия Якуновича.
— Много за нами грехов, отче, — начал он. — И против Святослава мы замышляли, и тебя не чтили в твоем высоком сане. Бес нас попутал, но вот одумались мы и пришли к тебе с покаянием.
— Покаяние всем нам во спасение, — прервал его владыка. — Хоть и поздно, но и то хорошо, что вы одумались.
Надежду подал им Митрофан, и глаза Ждана засветились радостью.
— Мудр и незлобив ты, отче, — заговорил он быстро. — И то, что прогневался ты на нас — все справедливо. Но простишь ли грешных?
— Христос прощал и нам повелел, — кивнул Митрофан. — Говори дале.
— Помирился Мстислав со Всеволодом…
— Слава тебе, господи, — осенил себя крестом владыка. И бояре, глядя на него, тоже перекрестились.
— Худой мир лучше доброй ссоры, — сказал Митрофан.
— Мир-то и впрямь худой, — подхватил Ждан и оглянулся на Репиха.
— Худой, отче, и впрямь худой, — вторил боярин.
— Да чем же худ-то мир?
— А тем худ, отче, что откупился Мстислав от Всеволодовых сыновей нашими головами, — сказал Ждан.
— Не то говоришь ты. Зрю я: головы ваши на своих местах.
— Покуда на своих местах, а вот что дале будет? Обвинил нас Константин, будто мы всей смуты зачинщики…
— А разве нет? — сказал владыка. — Ты же сам, боярин, только что винился, и в грехах своих каялся, и при том говорил: мы-де на Святослава и на тебя замышляли. А ежели вы не зачинщики, то почто каяться ко мне пришли?
Как с утра не задастся день, так и до вечера все идет кувырком. Начал Ждан во здравие, а кончил за упокой. От такого крутого поворота беседы оба боярина смутились и потупили взоры.
— Гляжу я на вас, — сказал Митрофан, — и думаю, что не прощения за грехи свои пришли вы ко мне просить, а искать защиты от возмездия. И ежели нынче я вас прощу и огражу от Мстиславова гнева, то завтра вы опять же приметесь за старое, а мне от вас пощады не ждать.
— Что ты, отче! — в отчаянии вскричал Ждан. — Разве мы похожи на шатучих татей?