Я осознала, что поступила глупо и опрометчиво через пару дней по прилёту в Испанию. Но как только я захотела вернуться, Кирилл, который услышал моё предложение на свадьбе Ники покинуть страну, моментально согласился. Тут же начал меня отговаривать возвращаться обратно и настоял на том, чтобы мы остались тут до конца августа, объясняя это тем, что нужно полностью опустошить голову от мыслей и только потом возвращаться. Конечно же, потусоваться на горячих испанских вечеринках и посетить наши любимые Драконьи пещеры.
Не знаю, как он, но мои мысли и вовсе не очистились. Конечно, я приняла для себя окончательное решение в наших со Стасом отношениях. Но, боюсь, он и слушать меня не станет после того, как я его оставила. Возможно, он уже себе кого-то нашёл, а обо мне и вовсе забыл. Ладно, буду думать по ситуации.
Подъехав к аэропорту, мандраж начался сильнее. Чувство, будто сейчас что-то случится. Но, оглядевшись вокруг, всё выглядит спокойно, без намёка на тревожность. Может быть, нервы перед полётом? До посадки осталось не так уж и много времени, поэтому мы незамедлительно пошли на регистрацию. Пройдя семь кругов ада с багажом и досмотрами, мы наконец-то оказались в самолёте.
— Видишь, какие я нам охрененные места достал, не то что ты в экономе. Нет, это надо было додуматься лететь в экономе! Я никогда не пойму твою тягу экономить.
— Опять ты начинаешь! Я же говорила, что все остальные места были заняты, — ответила я, на что он лишь закатил глаза. Ну конечно, полупустой бизнес-класс не сравнится с экономом.
В самом деле? А почему так мало людей? Я видела, перед нами расположились всего три человека. Странно это все. А главное, мое настороженное состояние не проходит, поэтому я пытаюсь максимально расслабиться и отключиться от окружения. Расслабилась я так, что уснула, и не заметила того, как мы оказались в небе. А вот пробудилась я от ужасной, острой боли внизу живота. Кирилл спит. А боль становится все сильнее. Издав какой-то неразборчивый, хриплый звук, я с горем пополам встала и начала потихоньку прокладывать свой путь до уборной. Давно я не испытывала таких острых впечатлений. А все оказалось куда проще.
Месячные, мать их! Как же вовремя! Хорошо, что все нужные вещи всегда таскаю с собой. Закончив с процедурами, я ополоснула лицо, дабы освежиться, и уже открыла дверь, как самолет начало трясти. Не люблю я эту турбулентность, ой как не люблю. Но в первый раз у меня такое, что все органы будто скручивает, и вся еда за последние дни лезет наружу.
Хорошо, что не ушла далеко, иначе бы точно не донесла переваренную желудком еду и извергнулась прямо на сиденья. Голова кружится, будто я не в этом мире. Но я отчетливо ощущаю, как кто-то берет мои волосы, собирает в хвост и держит в кулаке.
Точно, я же не закрыла дверь. Какой позор, если это кто-то посторонний. Говорю так, будто из всего самолета я знаю не только Кирилла. Неужели это он? Потому что я более чем уверена, что посторонний человек не стал бы тихо подходить и тем более собирать мои волосы, пока мой желудок очищается. Второй дубль опустошения желудка прошел так же ужасно, как и первый. Но, слава Богу, начало отпускать.
Наверное, отравилась вчерашними морепродуктами. Больше никогда в жизни не прикоснусь к устрицам.
Странно, что Кирилл молчит. Обычно его было бы не заткнуть. А тут просто тишина.
Собравшись с силами, я встаю, слегка качнувшись, и поворачиваюсь к Кир...
Не к Кириллу.
Я уверена, что была бледной, но после увиденного я стала белее мела. Все это время мои волосы держал Стас. Мамочки! Какой ужас! Что он тут делает? Я не готова. Еще рано. Мои мысли разбегаются, и кроме как открывать и закрывать рот, как рыба, ничего не выходит.
Место каких-либо слов. Он протягивает мне бутылку воды, которую я принимаю и тут же начинаю полоскать рот.
Выкинула бутылку в мусорку. И, наконец, поворачиваюсь к самому неожиданному человеку, которого могла сейчас встретить.
— Спасибо за воду. — Давно я так не нервничала. Хотя не так уж и давно. Возможно, каждый день часов так по восемнадцать, два месяца подряд. — И за волосы.
— Всегда к твоим услугам, — хрипло ответил он, осматривая меня пристальным взглядом с ног до головы. А мое сердце тарахтит так, что закладывает уши. — Как ты себя чувствуешь, принцесса?
Принцесса? Я сейчас растекусь. Еще и заправляет прядь волос за ухо, нежно проведя пальцами от виска до подбородка, мягко поднимает мое лицо, чтобы я посмотрела на него.
— Все хорошо, — заявляю уверенно, хоть живот все еще тянет, уже не так остро, но все же.
По его поведению невозможно ничего понять. Он вроде не злится. Да и со мной заговорил, даже помог. А это уже хорошо.