— Вы же понимаете, что требуется разрешение свыше, а уже потом со всеми разрешениями вы идёте к нам, — объясняю более простыми словами.
— В том-то и дело. Я хотел взять вас в партнёры. Мне не дают разрешение, но у вас есть связи.
— Мне с этого какая выгода? Моя фирма и мои личные постройки известней некуда.
Сколько же людей в нашем мире хотят прийти на всё готовенькое и ничего не делать!
— У вас будут самые высокие здания в городе, — говорит он с надеждой в голосе.
— У меня и так хорошие здания в городе, а вы просто хотите пробиться к большим связям и, благодаря мне, все будут думать, что вы хороший партнёр. Но я вас разочарую, я в такие игры не играю. Либо вы предоставляете все документы, и мы делаем макет для понимания вида, и далее выполняем свою работу, либо мы расходимся, как в море корабли, — проговариваю, прожигая его взглядом.
— Я вас понял, вы мне не подходите, — серьёзно говорит он и прожигает меня гневным взглядом. А рядом я слышу Олега, который еле сдерживает смех.
— Тогда не задерживайте нас. До свидания, — говорю я и киваю ему на выход.
Он, весь разъярённый, встаёт и чуть ли не бежит на выход. А я ухмыляюсь. Надо же, Иван, дурачок, давно таких не видел.
— Это было красиво, — ржёт Олежа. — Надо быть полным дураком, чтобы думать, что он зазвездится за счёт такой сделки.
Действительно, что у таких людей в голове?
— Этот тип людей может только бросать дешёвые понты, а на деле даже добиться своего не может. О каких сделках речь? Вот если бы он добился этого разрешения, я бы ещё подумал.
В итоге, только ближе к шести часам вечера мы выходим из ресторана, и Олег тащит меня к сцене.
— Стас, если это какая-то благотворительность, я пойду узнаю, что куда переводить. Ты тут постой, вот танцы посмотри.
Ей-богу, оставил меня здесь, как оставляют детей у кассы и уходят взять что-нибудь ещё.
Олег ушёл узнавать повод выступления.
По поводу детей, у него ещё не зажившая рана: его сестра умерла, и он винит себя, потому что не смог ей помочь вылечиться. Поэтому он, чтобы залатать раны, помогает всем нуждающимся детям, и я его в этом полностью поддерживаю. Его сестра была великолепной малышкой.
Пока Олег ходил к организаторам, я смотрел, как дети играют какую-то сказку. Но в один момент я услышал то, о чём мечтал два года.
Поворачиваю голову в направлении этого божественного смеха и застываю.
Я вижу ее, девушку, от которой сошел с ума, но она об этом не знает.
Она прекрасна.
За два года она сильно повзрослела, приобрела окружности там, где им самое место, появились выразительные скулы и настолько тонкая талия, что кажется, только дотронешься, и она сломается. За всеми этими мыслями я натыкаюсь на ее непонимающий и изучающий взгляд, и мы просто смотрим друг на друга, будто в этом месте нет никого, кроме нас. Но в один момент я просто отворачиваюсь и смотрю на сцену, начиная думать, как поступить, потому что один раз я ее уже потерял и больше не позволю этому случиться.
Через некоторое время я опять поворачиваюсь к ней, и во мне закипает злость. Какой-то сопляк обнимает ее за плечи. И если бы не Олег, который позвал меня срочно подойти, я не знаю, что мог бы сотворить. Эта девушка полностью вышибает мои мозги, и здравый смысл растворяется.
— В общем, это благотворительность в детский дом "Солнышко". Я уже созвонился с нужными людьми и все проверил. Перевел за нас двоих круглую сумму, — говорит он и как-то странно на меня смотрит. — Что с тобой? Такое чувство, что ты сейчас меня убьешь.
— Она тут, — выдавливаю из себя эти слова, наблюдая, как этот обсос обнимает двух девушек, и они идут в ресторан, откуда мы только ушли.
— Не понял, кто она? — хмурится Олег.
— Мелисса.
— Да ну нафиг. Ты уверен, что это она?
— Уверен. Мы встретились взглядами, и я узнал ее по смеху.
Я до сих пор не могу поверить, что встретил ее. Сейчас у меня единственное желание — сделать ее своей любым способом. Желательно, как можно, быстрее.
— Как такое возможно? Мы не могли ее найти два года, и тут она сама по себе объявляется.
— Сам не верю, — говорю я. — Значит так, звони нашим людям, пусть переезжают, будут все о ней докладывать. А мы поедем пока, пробьем ее еще раз, может, сейчас что-то покажет. На этот раз не собираюсь ее терять!
— Ладно, надеюсь, получится, как ты хочешь. Иначе будет больно, — вполне серьезным тоном отвечает он.
Дело в том, что когда она пропала, с ней не было охраны. Прописка у неё местная, но в квартире её не было, как и в городе.