— Ты это о чём?
— Да вот, придумываю, что нам теперь рассказывать Светлым. Как думаешь, сработает?
— Мы встречались с Деей вчера… — Торстейн начал считать мысленно. — Даже не верится, такое впечатление, что я прожил неделю с того момента. Так или иначе, а она не должна ещё даже до порта добраться. Можно соврать, что мы выплыли задолго до того, а когда Дея о нас расскажет, нас уже тут не будет. Ну или сговоримся и распишем в одинаковых подробностях, как Нарата, призвав своей волей силы Света и Тьмы, нас телепортировала.
Зареслава дождалась, когда Яролан затворит выход в Тхантифаксат, и потопала к другой двери:
— А зачем вообще врать? Скажем о тайном портале, но где он — уже наше дело и наши секреты. Уверена, у Яролики свои есть. Моя мама была бы за то, чтобы я выдала всё начистоту, но сильно сомневаюсь, что соборная расщедрится на ответные откровенности.
— Будет забавно, если мы тут встретим и Дею, — Хубур почесала нос.
— Будет забавно, если она наплюёт на все правила и будет нас допрашивать всеми возможными способами о том, где портал, — заметила Нарата. — Интересно, а Яролика что-либо знает о Свете и Тьме во мне или нет?
— Это будет видно по её реакции, — аккуратно выглянула Зареслава в коридорчик за дверью. — А теперь ведите себя тихо и не подозрительно.
Глава восемнадцатая
Город Отцов, построенный сыном
Нашаранам, не покидавшим родную страну прежде, непривычно и причудливо было соприкоснуться с иной культурой, отличной даже от уклада жизни знакомых Светлых, покинувших Хардол. В городе имелось больше деревьев, чем домов, а те, что стояли, зачастую не превышали двух-трёх этажей, при этом выглядя однотипно и без прикрас, словно древний город являлся недавно выстроенной громадной деревней на сотню тысяч драконов. Улицы шли ровно, очевидно, что застройка планировалась, а не совершалась хаотично вслед за ростом населения. Конечно, кое-где встречались вкрапления более древних, причудливых домов, но то, что их не снесли, можно было назвать скорее чудом, чем данью прошлому.
Вывески лавок располагались исключительно на стенах, причём написанные отдельными буквами, не собранными в руны, словно их выводил ещё неграмотный драконёнок. Зато знаки и вывески были яркими и красивыми — деревянная резьба, светящиеся кристаллы и даже живые растения завлекали в лавки драконов. Брусчатку улиц градостроители разукрасили в причудливую мозаику, что складывалась, если смотреть с большой высоты, в милые пасторальные картинки — творчество того же дракончика, собиравшего из кубиков город в своей спальне, играя в сара. Где вся древность, история Авваатера, мудрость, накопленная сначала людьми, жившими здесь, а потом драконами, занявшими покинутый ими город? Для чего демиургу и соборной понадобились эти перемены, разве раньше город был хуже? Нарата не могла предположить, лишь поражалась ветру, гуляющему по широким улицам Авваатера, уже не похожего на пожелтевшие гравюры из книг, завезённых со старого материка переселенцами в Нашар. Ни величия, ни памяти, ни ностальгии, ни задела на будущее. Перемены ради перемен, форматирование воспоминаний, палимпсест.
Яролика сотворила с городом то же самое, что и с драконами, оставшимися верными ей. Все реформы поддерживали, и неважно, присутствовало ли согласие изначально из мелочных побуждений или было внедрено в разум ратниками демиурга Радвера. Пролетая друг подле друга, жители непременно останавливались поздороваться, зачастую даже обняться, изредка вдруг, ни с того ни с сего, беззастенчиво начинали тереть друг другу половые органы под одобрительные взгляды остальных. Даже патрулировавшие улицы ратники — в отличии от нашарских гайдуков, жутко заметные из-за своих доспехов — оставались довольны, бормоча «раз греют друг друга — значит, чувствуют себя в безопасности». На газоне между домов собралась небольшая компания детей — часть из них гладила жирных спящих животин, другая скакала и боролась под семейно-гастрономическую считалку:
Мясо ем, пью виноград —
Я покушать очень рад!
Только брата не жую —
С милым братиком живу!
Брат обнимет и расслабит,
Удовольствие доставит!
Братик будет жить со мной,
Только я ему родной!
Нарата рассматривала город с грустью и состраданием. Ни один настоящий нашаранин не захотел бы присоединиться к Свету, если бы увидел, к чему это привело — ты получаешь безопасность и спокойствие, но теряешь разум и желание развиваться. Хотя, конечно, вина за оскудение Авваатера лежит полностью на его правительнице, ведь когда-то он был совсем иным — самым духовно развитым поселением на всей планете, «Городом Отцов». Ведь именно в Авваатере, в Арочных Палатах, собирались когда-то Светлые, чтобы обсудить свою жизнь и решить, как её улучшить. В Авваатере, в Оплоте Геофора, была собрана самая богатая библиотека — сокровищница мудрости и знаний, позволявшая и самосовершенствоваться, и помогать остальным развиваться. На главной площади Авваатера стоял древнейший храм Светлых на планете, многие, даже чуждые философии хардольцев, прилетали туда в паломничество, чтобы услышать его легендарный хор. Сейчас жизнь авваатерцев сытнее, но примитивнее. И сложно сказать — то ли именно непростая судьба, многочисленные испытания позволяли Светлым быть сильными и мудрыми, то ли Светлых специально разморили, концентрируя их лишь на базовых потребностях и лишая их пусть малой необходимости расти. Всё равно незачем — тебя и так накормят, если ты предан демиургу и соборной. И только им.