— Слышал, Мирдал? — с довольной улыбкой Тенерос ткнул крылом в золотого. — Тебе придётся самому идти к сар-володу Иркаллы. Или тащить его сюда. Если будешь воскрешать, а не дохнуть — не забудь ей пол поменять, чтобы не Герусет разорял свою страну на большие дозы зелья.
Ликдульцы, несмотря на издевательства Тенероса, выдохнули с облегчением. Их ещё не покидал страх, их поразил в тяжёлом ступоре факт, что над воплощениями распоряжается недомерка — но она, по крайней мере, была милостивей, чем «старая Тьма». Но Мирдал не был доволен — и не потому, что ему предстояло в очередной раз восстанавливать убитое по чужой прихоти тело. Воплощениям удалось вывести Нарату из себя и ввести во Тьму.
Глава тридцать третья
Воля заразительна
— В отличии от Тьмы, я могу на тебя положиться, — Зорат не разбрасывался подобными заявлениями. Тем более он не мог отдать кому попало Книгу Истинных Звёзд, отобранную у деструкторов, при помощи которой Зорат побеждал ложные воплощения Тьмы в прошлом. Сейчас именно с такими и отправлялась бороться Арма, поэтому ей можно было доверить артефакт.
— Не забывай, кто я, премудрый Зорат, — съязвив, заметила Арма. — Но могу ответить так же — ты пока что единственный, на кого смогу положиться я.
— Не забываю. Тебе всё равно, Тьма ты или нет, на какой ты стороне, потому что ты заботишься о мире в целом. Другие народы воспринимают то, в чём мы живём, под другими образами. Даже у навов есть нечто похожее. Если напомнить им это — вражды будет меньше, хоть она и не исчезнет полностью.
— Пока Тьме поклоняются, у неё будут фанатики, — Арма положила Книгу на кристаллический пол Дворца Сталагмитов и раскрыла её на самом тёмном развороте, похожем на безлунное ночное небо с редкими звёздами. — Пока драконы живут, им будет хотеться иметь больше. Это в Тенеросе от дракона, а не от Тьмы.
— Разве Тьме не может хотеться больше? — Зорат сел подальше, почти подле стены. — И можно ли проповедовать истину из безвестности и слабости?
— Ты рассуждаешь с драконьей точки зрения. Это не исправить даже через тысячи лет, — Арма слегка улыбнулась, проводя когтем по рунам на странице. — Но быть может, мне удастся показать, чего хочет Тьма на самом деле. Мы с тобой вступили на собственный, но опасный путь, Зорат — готов ли ты к этому?
— Ты поздно спрашиваешь, — проводил сар-волх бывшее Воплощение, что прыгнуло в книгу и захлопнуло её за собой, заставляя исчезнуть.
Бывшее Воплощение — но, возможно, новую Тьму.
Чёрное небо теперь было сверху — а снизу темнел, поблёскивая, лёд, почти чёрный от мрака Тени, где он находился, и от той темноты энергии, которая в него была заложена за тысячелетия. Вокруг замка, вытесанного холодными ветрами последних выдохов покойников, вились души мертвецов, спасённые Тьмою из мира, от поглощения и безрассудной траты, и принятые в свою армию. Руководила этим войском самая Тёмная душа из всех — единственная, ставшая Тенью по своей воле. Арма знала Намиру при жизни. Но чем она стала теперь — уже позабыла.
Осторожно летя вдоль длинных и тонких, словно клинки мечей, горных пик, Арма прислушивалась к своим внутренним ощущениям. То, чем они были так недавно, позволяло им чувствовать друг друга, но нельзя было сказать, заметила ли Намира появлением чужой души в своём царстве. Наверное, да. Ума и хитрости ей не занимать, а то, что она словно вросла в Тьму, лишь на лапу ей играло…
Без помощи Зората Арма не имела шанса перебороть Намиру, так же и Зорату не доставало умений, чтобы победить Воплощение. Возможно, кобник не смог бы даже пролететь через множество душ, что роились вокруг чёрной драконессы, но не нападали на неё. Почему именно — Арма узнала позже, встретив их посмертную госпожу.
Не нужно было напрягать зрение, чтобы увидеть произошедшие с Намирой перемены. Их не было — перед Армой зависла в воздухе всё та же старая знакомая, только теперь ставшая несоизмеримо сильнее и опаснее.
— Ты для того покидала меня, чтобы вернуться как враг? — Намира начала разговор, зная, что молчание нельзя затянуть навечно. — В меня нельзя войти и покинуть меня нельзя, я и так везде и нигде. Тебе не нравится моя воля? У меня нет воли, и вашей воле я не подвластна. Меня нельзя уничтожить, в отличии от мира, который я мыслю ради его существования. Не заставляй меня засыпать новым сном в надежде, что он полюбит меня сильнее этого.
— Ты хочешь любви? Значит, воля в тебе есть, — Арма снова проявила книгу в лапах. — Но действуешь ты так, будто ищешь власти!