Родион не был девственником, но жене, Катеньке своей, никогда не изменял, что бы она не воображала по этому поводу.
В женатых самцах, даже самых преданных и стойких, поражает неизменная готовность к измене. Стоит богине с нежным взором изобразить ангельскую непорочность, невинное страстотерпие, предъявить очаровательную кудрявость, готовность безропотно подчиняться, как мгновенно срабатывает древнейший подъёмный механизм.
Родион целовал, обнимал, тискал нежнейшее тело, чувствуя родственную, просто-таки магическую связь.
Это был эмоциональный и чувственный шок. Не иначе как настоящая любовь.
В объятиях Жанночки он чувствовал себя настоящим мужчиной, практически богом. Он мог всё! Жизнь налаживалась, но, на чужой территории.
Последовал развод с Катенькой.
На суд он не явился: не хотел эксцессов. Умение бывшей жены манипулировать, вызывать безотчётное чувство вины, вызывало неприятные эмоции, хотя… если честно, было что с чем сравнивать. Ох, как было.
К тому же благодарность, которую испытывал по поводу рождения детей, через которых иногда дарил Катеньке не всегда скромные подарки.
Втайне от Жанночки.
С ней он браком не сочетался. Не считал необходимым.
– Прекрасно выглядишь, любимый, – то ли съязвила, то ли похвалила однажды бывшая супруга, – поужинаем?
– Стоит ли?
– Если стоит, – съязвила Катенька, – то стоит. Боишься что ли?
– Ты не меняешься.
– Не скажи. Буду ждать… милый.
Катенька украсила стол разносолами, впервые за столько лет оделась не в балахон, в женственный, весьма соблазнительный наряд, какой прежде считала признаком ущербного интеллекта и призывом к спариванию.
Кто знает, возможно, она изменила мнение, испытав ужасы одиночества.
Женщина распушила волосы, надушилась.
– Вкусно, Радичек, останешься? Да не томи. Знаешь ведь – отказа не приму.
– Жанна расстроится…
– Один раз переживёт.
– Ты ли это, Катенька… где твоя фирменная ревность?
– Неважно. Сегодня ты мой.
Если бы это было так.
Родион остался, не мог поступить иначе по ряду причин. Он любил свою Катеньку.
Беда в том, что Жанну он теперь тоже любил.
– Что, не нравлюсь? Старая стала.
– Не начинай.
– К ней вернёшься?
Чувства не остыли. Родион понял это, как только прикоснулся к Катеньке. Такой интенсивности эмоций, какие терзали его, впиваясь в каждую чувственную клеточку, он не испытывал со времён прощания с собственной непорочностью.
От Катеньки пахло чем-то необыкновенным. Это новое, неизведанное, кружило голову, как в молодости, сладко таяло внизу, заставляло испытывать блаженство.
Он был доволен как никогда… и в то же время несказанно несчастен.
Если бы возможно было объединить то и другое. Расстаться с Жанной было немыслимо. Она такая ранимая, такая родная.
Катенька тоже… самая-самая.
Теперь ему нужны были обе, две.
Конец