Она издевательски поклонилась мне и ушла, соблазнительно покачивая бедрами, не забыв забрать за собой поднос с нетронутой едой. Ну вот, вдобавок к тому, что я сегодня остался без женской ласки, так еще и без пропитания. Ладно, хорошо хоть яйца уцелели.
Кряхтя и отдуваясь, словно старый дед, я кое-как поднялся с постели и потер зудящий бок. Эх, сорвался сегодня десерт. Кто же знал, что она такая железная воительница? Не хуже Лаэлии умеет бить. Вот зараза.
Погоревать долго мне не дали. Когда дверь открылась и в мою комнатушку, хохоча, ввалились гурьбой несколько человек, я скорчил недовольную мину. Ну вот, только не это. Опять пришли меня мучить, морально, а иногда и физически. Ненавижу, когда это случается.
Компания была та же самая, что и обычно. Впереди мой отец Флавий Орест, темноволосый, чуть выше среднего роста, мужчина в самом расцвете сил. Как всегда, с Ариадной, вцепившейся в его локоть, моей девушкой, которую я отправил, чтобы соблазнить его, надеюсь, вы не забыли это? Рядом мои браться, вечные подпевалы и насмешники. Ну, конечно же, еще и Парсаний, как же не обошлось без этого сучьего сына, быстро переметнувшегося на сторону отца, когда я валялся при смерти.
Позвольте, а кто вот этот незнакомец, высокий крепкий парень, бородатый, породистый, с длинным носом с горбинкой и проницательными серыми глазами? С отцом я видел его впервые, хотя мой благородный родитель завел привычку ежедневно навещать меня, чтобы проведать мое здоровье и в очередной раз поупражняться в остроумии над моим нынешним положением.
— Ну как ты себя чувствуешь, сынок? — заботливо спросил отец, но я не обманулся его нарочито заботливым голосом, зная, что это издевка. — Говорят, ты хотел насладиться прелестями Дионисии? Она оставила тебя без яиц или нет? К твоему сведению, мой дорогой отпрыск, эта девушка проходила обучение в военном лагере у маркоманов, так что она раздерет тебя голыми руками и даже не поморщится.
— С чего ты взял? — спросил я, с содроганием вспоминая оценивающий взгляд Дионисии, когда она решала, сделать меня евнухом или нет. — Просто я сегодня не хотел ужинать, поэтому отправил ее пораньше.
— Твои охранники все слышали снаружи, — напомнил отец, указав на железную входную дверь, за которой стояли Тагенес и Тисандрий, превратившиеся из телохранителей в моих конвоиров. — Так что не пытайся меня обмануть, мелкий лгунишка.
Почтительно изогнувшись в сторону отца, Парсаний, сволочь, пропел ему на ухо:
— Все, что он может, магистр, это только придумывать какие-то дурацкие схемы, которые, как он считает, могут кого-то обмануть. Может быть с кем-то более тупым его примитивные уловки и срабатывали, но только не с таким блестящим полководцем, как вы, магистр.
Ариадна, весьма сексапильная блондинка, чем-то неуловимо напоминающая Мерлин Монро, при виде которой все мужчины пускали слюни и теряли часть мозга, добавила медовым голосом:
— Он такой интриган, этот ваш Момиллус, все время придумывает дурацкие схемы и думает, что он самый умный. Но с тобой, дорогой, ему, конечно же, не сравниться, — и она поцеловала нежно моего отца в ухо, отчего тот сразу тяжело задышал и чуть ли не набросился на девушку, потащив ее в постель.
— Это точно, папу не обманешь, мелкий ты дерьмоед, — заметил один из братишек и показал мне язык. — Все, закончилось твое время, вонючий кусок дерьма.
— Эй, тихо! — заметил отец строго, отвлекшись от Ариадны. — Не выражайтесь в присутствии посторонних. Вы все-таки императорская семья.
Да, это верно. Несмотря на то, что я был сильно ранен и едва выжил, а потом долго валялся в постели, отец так и не стал лишать меня титула. Он просто взял всю власть в свои руки и за те два месяца, что я отходил после ранения, он уже стал фактическим властелином империи. Меня он пока что не стал добивать, решив, что лучше использовать меня в качестве послушной марионетки. Так что формально я пока что так и остался императором Рима, хоть и фиктивным.
От раздумий о своей горькой участи меня отвлек удар по лицу. Это отец наклонился ко мне и с угрозой сказал:
— Я знаю, что твой изворотливый умишко что-то опять пытается придумать. Но вот что я тебе скажу, Ромул, даже не думай, что тебе удастся сбежать отсюда, ты понял? Если ты попробуешь, я мигом отрублю тебе голову, чтобы на этот раз ты сдох уже окончательно.
Я удрученно повесил голову и тяжко вздохнул. Тогда другой братишка, самый мелкий, пнул меня по заднице и прокричал:
— Августенок поросенок, иди искупайся в куче дерьма, где тебе и место!